Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

очередь, Джон! – сказал главный курьер. – Пройдись по мне щеткой… Конечно, конечно, джентльмены, новостей предостаточно. Они поступают с севера, с юга, с запада и с востока. Слава Богу, все порывы ветра доносят звуки боевых действий. Виктор вовсе не дремлет. Жозеф и Журдан уже очнулись от сна, Себастьяни открыл глаза… То же самое можно сказать о Дессоле и Келлермане. Новости есть, и они крайне серьезные, клянусь святой Троицей!.. Однако, насколько мне известно, сэр Артур Уэлсли готов к любым действиям. То же самое можно сказать о сэре Роберте Уилсоне, а также о старом Куэсте, о Ла Романа, о Венегасе, о герцоге дель Парке… Никто и не думает спать… Все готовятся к битве… Джон, мальчик мой, через час надо будет покормить Алазана. Прогуляй его минут десять спокойным шагом. Господа, мне требуется время на подготовку. Я, возможно, перекушу за вашим столом. Это зависит от того, как долго продлится моя встреча с Милордом.

– Если будет надо, то мы готовы ждать вас до полуночи! – воскликнул доктор Кокрил.

– Одному Богу известно, – с улыбкой сказал Педро, – где я буду в полночь. Мне надо посетить несколько городов в радиусе сорока лье отсюда. Прощаюсь с вами, господа, меня ждет Милорд.

И он решительным шагом двинулся по двору. Офицеры молча провожали его взглядом.

– Если конь стоит восемьсот луидоров, – нарушил молчание майор Клинтон, – то сколько же стоит человек?

– Надо же, девяносто лье, не распрягая коня! – пробормотал Браун. – А ведь он не хвастает! Мне известно, что на этот подвиг ему потребовалось двадцать шесть часов.

– Господа, – заметил доктор Кокрил, – только англичане способны совершать настоящие подвиги. Ни один француз не сделает то, на что способен англичанин.

– Скажете тоже, французы! – заворчали офицеры, презрительно поводя плечами.

– А я вам говорю, – упорно гнул свое Кокрил, – что этим вечером мы inter pocula[31]все вытрясем из сеньора Педро и узнаем новости.

– Ставлю двадцать пять гиней за то, что он ничего не скажет! – предложил майор Клинтон.

– Принимаю! – откликнулся капитан Долхауз, – и ставлю еще двадцать пять гиней за то, что его новости связаны с капитаном Фантомом… Французы не платят столько, сколько платим мы, обычно им все обходится дешевле.

– Будь я проклят, но меня, господа, мучит жажда, – подвел итог лейтенант Крэб. – Такое ощущение, будто мы за полчаса пересекли пустыню!

– Без единой капли грога! – добавил Браун.

А Максвелл напоследок произнес:

– Никто не может отрицать, что это дьявольская игра… Идите за мной, Маккензи, я жажду реванша!..

В глубине двора находилась незаметная дверь, которую охраняли два пеших гренадера и четыре конных драгуна. Это был вход в личные покои главнокомандующего. На пороге стоял дежурный адъютант, который немедленно провел гонца к генералу.

– Его превосходительство, – сказал адъютант, – уже несколько раз спрашивал о вас. Утром генералы проводили совещание. Старому Куэсте здорово досталось, и с тех пор его превосходительство пребывает в мрачном состоянии… Но если вы привезли хорошие новости, то, конечно же, сможете поднять настроение его превосходительству.

Педро почувствовал в его словах скрытый вопрос и ничего не ответил.

Он пересек приемную, полную расшитых золотом красных камзолов, каждый из которых почтительно его поприветствовал, и без доклада вошел в двойную дверь, за которой располагался кабинет главнокомандующего.

Сэр Артур Уэлсли был в кабинете один. Он стоял у окна спиной к двери и повернулся лишь после того, как услышал, что кто-то отворил дверь. Половину кабинета занимал большой стол, заваленный бумагами, картами и чертежами.

Тот, кто впоследствии станет герцогом Веллингтоном и князем Ватерлоо, и у которого титулов будет больше, чем у двенадцати знатнейших членов верхней палаты парламента, в тот момент был еще никем и имел право называться Милордом лишь в силу возложенных на него обязанностей. Ему еще только предстояло получить свои графства, маркизаты и герцогства. В отличие от своего коллеги сэра Роберта Уилсона он даже не был баронетом и оставался обычным рыцарем, то есть имел самый низкий в Англии титул, предшествующий эсквайру, а уж титул эсквайра мог иметь каждый, кто готов был снизойти до него. Тем не менее он принадлежал к знатному семейству. Его брат, граф Морнингтон, был важным вельможей. Семейство графа имело ирландские корни и полагало, что состоит в родственной связи с древними королями Кастилии.

Насколько мне известно, данное родство никто не оспаривает. Да оно и не имеет особого значения. Существенно лишь то, что во времена, когда началась военная карьера Артура, его старший брат граф Морнингтон считался по-настоящему важной птицей, а Артур был, попросту говоря, никем. Именно так действует в Англии право старшинства. Младший брат ирландец Артур Уэлсли по всем расчетам должен был умереть майором, а при самом счастливом стечении обстоятельств – полковником.

Однако после смерти он был признан таким же великим, как сам король, и надо быть слепцом, чтобы утверждать, что свою невероятную карьеру он сделал по чистой случайности. Даже враги герцога Веллингтона признали, что он обладал ясным умом, уникальным видением складывающейся обстановки и воистину гениальной осторожностью. Именно эти качества не раз позволяли ему обращать неминуемые поражения в победы.

Его боевые действия часто были похожи на бегство с поля боя, но, отступая, он расставлял такие ловушки, в которые неизбежно попадал его противник, уже считавший себя победителем. Свой тыл он рассматривал, как неистощимый источник дополнительных ресурсов, а проводимые им отступления на деле оказывались наступательными маневрами. Мы не считаем его блестящим воином. Он не был способен совершать акты отчаянного героического самопожертвования. Однако, принимая во внимание особенности страны, в которой он воевал, его нельзя не признать грозным противником.

Сэр Артур гордился только своими полными и окончательными победами, но в принципе человек он был негордый и посему не пренебрегал никакими средствами для достижения цели, стараясь извлечь максимум пользы из любой представившейся возможности. Существует мнение, что более талантливый генерал не смог бы столь же успешно противостоять маршалам Наполеона, потому что истинный военный гений стыдлив и брезглив, и не способен пользоваться любыми средствами без разбора. Военный гений воевал бы против наших маршалов по-рыцарски, а на такой войне французские