Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

маршалы чаще одерживают победы. Чтобы успешно противостоять нашим маршалам, требуется неуязвимый гений маневра, умело изображающий из себя побежденного, тщательно готовящий отступление перед тем, как решиться дать сражение, и искусно маневрирующий тылами.

Это чисто английская манера ведения войн. Я назвал бы ее коммерческой войной, или игрой, в которой Карфаген объявляет себя банкротом, но от этого становится только сильнее. Сэр Артур играл по маленькой и играл очень хорошо. Он предпочитал не рисковать, действовал наверняка и внимательно следил за тем, как делаются ставки. Держался он очень скромно и никогда не уподоблялся неумным фанфаронам, утверждающим, что они прекрасные игроки. Играл он, чтобы выиграть, причем выиграть любой ценой и невзирая на то, какие ему сдали карты. Он не пренебрегал шулерскими приемами и делал ставки в очевидно проигрышных партиях. Такие партии он нередко проигрывал, но все равно умудрялся сорвать банк.

На начальном этапе Пиренейских войн сэр Артур Уэлсли находился в самом расцвете сил. Ему только что исполнилось сорок лет. Он был высок ростом, строен и отличался сдержанностью движений. От его лица веяло холодом, но ему очень шло выражение собственного достоинства. Волосы и четко прочерченные брови были у него каштановые, а орлиный нос отличался благородством и правильностью линий. Форма часто улыбавшегося рта говорила о его открытости. В преданиях английской армии утверждается, что когда-то его глаза светились жизнерадостным блеском, но тяжкая ноша верховного командования заставила их поблекнуть.

В ту пору он мог считаться красивым, что бы там ни изображали наши карикатуры 1815 года. Сохранившиеся портреты, не говоря уже о статуе Ахилла[32], единодушны в этом отношении, но все они сходятся и в том, чтобы закрепить один довольно примечательный штрих его характера: Веллингтон позировал художнику столь же любезно, как наши прабабушки, что улыбались, стоя у резной панели с веером и цветком в руках.

Сэр Артур Уэлсли, герцог Веллингтон

Он относился к этому со всей серьезностью, словно исполнял великий долг, и теперь каждый из его портретов ласково взирает на потомков.

Вы, верно, видели подобные пастели в розовых и небесно‐голубых тонах, где губки сердечком словно говорят художнику: «Будьте так добры, приукрасьте меня!» Нечто подобное есть и в портретах этого Ахилла. Но какова эта чисто английская затея – выбрать подобный символ для героя, который в своей осторожности превзошел самого Улисса!

В этом мире даже самое восхитительное не лишено изъянов. Недостатком физической внешности Веллингтона были сухость и узость черт. Его голове недоставало мощи. Она напоминала голову птицы – впрочем, не орла, – и трудно было понять, как все венцы, сплетенные британским восторгом, могли держаться на этом узком черепе.

По примеру императоров и королей сэр Артур, желая поощрить воинские части, ходил в униформе то одного, то другого полка. В день приезда испанского курьера на нем был красный фрак ирландских стрелков, бриджи, шелковые чулки и короткие сапоги, удобные при верховой езде.

Не каждого человека украшает простота. Лицо Ахилла, одетого в серый редингот, вряд ли показалось бы прекрасным. Вот и простой красный драп его фрака был практически не виден под богатым золотым шитьем. Высокий и широкий ворот, прикрывавший шею, повязанную обычным белым галстуком, был покрыт столь плотным шитьем, что казался сделанным из чистого золота. То же самое можно сказать о его фуражке и затянутом на талии поясе.

На груди у генерала были знаки ордена Бани и испанского ордена Золотого руна, который от имени Фердинанда VII вручило ему правительство Испании.

На почтительное приветствие главного курьера сэр Артур Уэлсли ответил дружеским, почти свойским кивком головы. Такой прием мог бы осчастливить любого генерала английской армии.

Генерал сел за стол, отодвинул карты и придвинул к себе набитый бумагами портфель. Гонец остался стоять в нескольких шагах от стола.

– Есть какие-нибудь новости, сеньор Педро де Томар? – произнес главнокомандующий одновременно вопросительным и утвердительным тоном.

– Да, Милорд, много новостей, – ответил гонец.

– Где находится Сульт?

– В португальской Миранде.

– А где Мортье?

– В Саморе.

– Ней?

– В Торо.

Сэр Артур открыл портфель и сверился с бумагами.

– Вчера, – сказал он, – Сульт находился в Отейро, Мортье в Табаре, а Ней двигался по дороге, идущей из Медины дель Рио в Вальядолид.

Затем он перевел взгляд с бумаг на карту.

– Они идут на соединение, – пробормотал он.

– Все три маршала могут соединиться в любой момент, Милорд.

– А кто встанет во главе трех корпусов?

– Маршал герцог Далматинский.

– Сульт! – задумчиво произнес сэр Артур. – Между ним и Неем… Впрочем, все они очень талантливые генералы.

Затем, повернувшись к гонцу, он добавил:

– Думаю, что битва у Талавера-де-ла-Рейна не состоится.

– Сейчас и другие войска идут на соединение, Милорд, – сказал Педро.

– Войска Жозефа и его маршалов… Сорок тысяч человек… Этого достаточно, чтобы перекрыть дорогу на Мадрид, но не более того.

– В битве за Талавера-де-ла-Рейна будут участвовать только эти сорок тысяч человек.

– Что! – воскликнул генерал. – У них хватит безрассудства, чтобы не дожидаться подхода основных сил?

– Прямо сейчас, ваше превосходительство, генерал Себастьяни проходит по Гуадарраме.

Сэр Артур нервно позвонил в колокольчик и сказал вошедшему адъютанту:

– Приказ сэру Роберту… депешу генералу Куэсте… через час собрать военный совет!

– Это действительно важная новость, сеньор де Томар, – произнес он, как только адъютант покинул помещение.

Этим все и ограничилось. Его холодное лицо вновь обрело вялое выражение.

– Кстати, – выдавил сквозь зубы главнокомандующий, – я жду доклад от полковника Манро из 3‐го шотландского полка… Вы ведь пересекли Сьерра-Гредос… Как поживает мой дорогой мальчик Нед Уэлсли?

– Мне показалось, что лорд Эдвард пребывает в добром здравии, Милорд.

– Вам известно, что офицеры жалуются на Черного Комина.

Педро поклонился, но