Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

Trace группы Son Volt's – идеальный современный альбом в стиле американа, установивший стандарт для огромного количества замечательных релизов, которые вышли в этом жанре. Насыщенный, мурлыкающий вокал Джея Фаррары идеально вписывался в пространные, но уверенные композиции. Его тексты воплощали увядающие картины провинциального ландшафта. Именно так бы звучал красиво нарисованный акварелью пейзаж.

Впервые я услышал Trace сразу же после выхода этого альбома в 1995 году. Сингл «Down» крутили по чикагскому радио, пока я там жил, и альт-кантри-сцена всюду удостаивалась большого внимания. Вернувшись в Ричмонд, чтобы воссоединиться с Lamb of God, я был удивлен, узнав, что Рэнди тоже большой фанат Son Volt. Тогда-то на этой почве мы с ним и сдружились. Я смог доверять его взглядам и мнению. И решил, раз ему нравится Son Volt, то с этим парнем все в порядке.

Вернувшись домой после двухнедельного тура с Gwar, мы на несколько месяцев сбавили обороты и погрузились в домашнюю жизнь. Я менял работу: из кровельной компании в столярный цех, а потом обратно. Работодатели, как правило, уставали от моих гастрольных обязанностей, из-за чего я не мог остаться где-то надолго. В приоритете была группа, поэтому работа то появлялась, то исчезала. К счастью, я приобрел немалый опыт и без проблем мог найти себе работу в перерыве между гастролями.

Но, даже несмотря на то, что Lamb of God слегка сбавили обороты, музыку я играть не переставал. Мы с моим другом Мэттом Коннером работали над его материалом, как только у меня появлялось время. Мэтт, который был музыкантом самого первого инструментального состава Burn the Priest, с тех пор стал амбициозным и талантливым автором текстов и композитором. Его песни были смесью фолка, кантри и американы, в них чувствовалось влияние Джона Прайна, Джерри Джеффа Уокера и Таунс Ван Зандта. Тексты у него были умные, голос спокойный и глубокий, а песни – классные. В сочетании с моей простой, но честной игрой на слайд-гитаре и блюзовыми соло-партиями мы создали инди-рок, фолк, американа-стиль, который соответствовал тому, что играли многие альт-кантри группы той эры. Со временем мы пригласили гитариста Kepone Тима Харрисса играть на басу и Эда Траска из Holy Rollers, Kepone и Avail – на барабанах. Также к нам пришел второй вокалист по имени Джейни Байз и стил-гитарист[28] Фил Мёрфи, который, безусловно, был самым опытным музыкантом из всех нас. Мы несколько недель подбирали группе название и каким-то образом решили, что Corntooth звучит весьма неплохо. Не стоило, наверное, так спешить.

И теперь, когда группа была сформирована, и был готов сет из своих и чужих песен, Corntooth начали договариваться о выступлениях. Мы довольно быстро обзавелись преданной армией фанатов в Ричмонде. Мы регулярно давали концерты в местных модных барах «Дыра в стене» и «Пресная вода». Живьем выступили на радио-шоу Большого Джона Тримбла, легендарного кантри-диджея. Мы были и в столичном Barn Dance на концерте, организованном местным авторитетом Уэсом Фридом, который любезно назвал нас «выскочками», но все равно поддерживал. Честно говоря, Уэс, возможно, даже был прав.

Corntooth также получали приглашения выступить на разогреве у гастролирующих групп. Мы играли концерты с The Drive-By Truckers, которые частенько приезжали в город. Еще мы открывали шоу Хэнка Уильямса III в забитом до отказа клубе Ричмонда Alley Katz. После нашего выступления тем вечером, когда я, пьяный, пробирался через стоящую плечом к плечу публику, вел себя, наверное, слишком агрессивно. Какой-то похожий на скинхеда парнишка посчитал мое поведение оскорбительным и стал бить меня локтями по ребрам. Он повернулся и зловеще оскалился, прокричав в мой адрес какое-то дерьмо, которое я не мог разобрать из-за того, что на ближайшей сцене орала музыка. В ответ я потушил сигарету прямо об его бледный потный лоб. От такой наглости у него челюсть отвисла. Я и сам был удивлен тем, что сделал, но обратного пути уже не было. Мы вцепились друг другу в шею. По счастливой случайности, когда я небрежно ухватился за его голову, средний и безымянный пальцы на правой руке у меня чудесным образом застряли у него во рту, между левой щекой и челюстью. Я поймал его на крючок, как рыбу-зубатку.

Я к тому времени уже был напуган. Хоть я и был весьма уверен, что мне удастся добраться до него во время драки, но пара пальцев застряли у него во рту, и он, ясное дело, негодовал по этому поводу. Меньше всего мне было нужно, чтобы этот придурок откусил мне пальцы. Я со всей дури ударил ему по морде, и он слегка потерял равновесие, а вокруг нас толкалась и качалась толпа. Наверное, со сцены нас было хорошо видно, потому что я на секунду взглянул наверх и увидел, как ухмылялся Хэнк Уильямс III, когда мы сцепились. «Уоу-оу!» – со смехом проорал Хэнк в микрофон, обратив внимание публики на нашу стычку.

Я стал тащить своего незадачливого соперника к боковой стене клуба, где народу было чуть меньше. По крайней мере, теперь мы могли с ним продолжить разборки. И мне не терпелось поскорее вытащить пальцы у него изо рта. Возможно, он ждал этого еще больше, чем я.

И, когда мы с новым другом смогли, пошатываясь, добрести до боковой стороны клуба здоровый вышибала схватил нас за загривок и вышвырнул через черный вход в ближайший переулок. И в одно мгновение мы – после схватки в переполненном клубе, где музыка орет так громко, что мы не слышали, как кричали друг на друга, – оказались в безлюдном переулке, а кирпичные стены дрожали от заглушенного назойливого шума проходящего внутри концерта.

– Какого черта с тобой происходит? – прокричал скинхед. Было заметно, как он негодовал, но при этом все же держался на расстоянии. У него в центре лба виднелась яркая красная точка. – Ты, блядь, сигарету мне о лоб потушил!

– Бля, да ты мне чуть ребра не сломал! – прокричал я, пытаясь оправдаться.

Мне было его жаль. С сигаретой я, возможно, переборщил. Мы неуклюже стояли там несколько секунд, пока не стало понятно, что ни один из нас уступать не собирается. Он пошел по переулку, бормоча в мой адрес: «Да пошел ты на хер!», а я стучал в толстую металлическую дверь клуба, умоляя пустить меня обратно. Там были мои гитары и усилители.

Искренне надеюсь, что ожог у чувака на лбу