Хозяин тайги. Повести и рассказы - Борис Андреевич Можаев

третий день здоровым и веселым, как сам про себя любил говорить. Кровоподтеки на скулах и щеках теперь сходили за бурые пятна неровного загара; волосы вились и путались на ветру, кожаная курточка туго обтягивала плечи, ноги сами бегут. Держи, а то расшибуся!

В таком-то бесшабашном состоянии духа мигом просквозил он вечереющими улицами пыльного Уйгуна, вышел на луговой откос, где на берегу небольшого озера стояли новые двухэтажные дома, постучался в торцовый подъезд, где жила Даша. Сверху в окно выглянула старуха, сказала весело:

– Эй ты, король червей! Эдак ты своим чугунным кулачищем и дверь в щепки разнесешь.

– А где Дарья?

– Ды где? Чай, на работе. Отчет гонит. У них же конец месяца.

– Фу-ты ну-ты, лапти гнуты… – Чубатов спрыгнул с крыльца и помотал к центру города.

Дашу застал он в райфо за конторским столом. Она как-то торопливо, словно чего-то испугавшись, спрятала свои бумаги в стол и, не целуясь, не обнимаясь, хотя в кабинете за другими столами никого уже не было, повела его за руку, как маленького, на выход.

– Ты чего, иль не рада мне, изумруд мой яхонтовый? – опешил Чубатов.

– Пойдем! Начальник еще здесь. Может выйти в любую минуту.

Они вышли на безлюдную улицу. Кое-где в окнах уже вспыхнули огни. Тишина и пустынность. Даша, взяв его под руку, все так же торопливо уводила подальше от своей конторы.

– Ты говорила с начальником райфо? – спросил Чубатов, догадываясь о какой-то неприятности.

– Говорила. Его как будто подменили. Или кто настроил, не знаю…

– А что такое?

– Показала ему твои расходные списки, он и не смотрит. Это, говорит, не документы.

– Что он, с луны свалился? – гаркнул Чубатов, останавливаясь. – Я ж по ним пять лет отчитывался!

– Пойдем, пойдем же! – тянула она его за руку. – Еще не хватало, чтобы к нам зеваки стали подходить.

– Да чего ты боишься?

– Я ничего не боюсь. Пошли! – увлекала она его за собой. – По дороге и поговорим.

– Что с ним? Какая муха его укусила?

– Не знаю. Какой-то он дерганый. Кричит! Что вы мне подсовываете? Это на твои расписки. Четырнадцать тысяч рублей по филькиной грамоте я не спишу!

– Я же меньше десяти тысяч ни разу не расходовал. Ни разу! – повысил голос Чубатов.

– Да не ори ты, господи! – Даша оглянулась – нет ли кого.

– А пригонял я по тысяче двести, по полторы тысячи кубов, – грохотал Чубатов, не обращая внимания на ее одергивания. – А теперь я заготовил две тысячи. Разница!

– И я ему это же говорю. А он мне – вот когда пригоните их в Уйгун, тогда и расходы спишем.

– Я ему что, Сангия-Мама? Удэгейский бог? Дождем я не повелеваю и рекой тоже.

Они приостановились возле освещенного ресторанчика, откуда доносилась приглушенная музыка.

– Зайдем, Дашок! В этой больнице кормили меня кашей-размазней и пустой похлебкой. В брюхе урчит, как на речном перекате.

– Я тоже проголодалась, – согласилась она. – Сегодня толком и пообедать не пришлось. Торопит начальник с месячным отчетом.

В ресторане публика еще только набиралась, но оркестр уже сидел на своем возвышении справа от входа. Увидев Чубатова, оркестранты заулыбались и оборвали какой-то ритмический шлягер. Черноголовый худой ударник с вислым носом привстал над барабаном, грохнул в тарелки и крикнул:

– Да здравствует Лесной Король!

И оркестр с ходу, по давнему уговору, рванул «Бродягу». Это был входной музыкальный пароль Чубатова, который он всегда щедро оплачивал.

– Спасибо, ребята! – трогательно улыбнулся Чубатов и протянул им пятерку: вынул ее из заднего кармана, не глядя, как визитную карточку.

Присаживаясь за столик, Даша сказала ему:

– Ты шикуешь, как будто уже премию получил.

– A-а, помирать, так с музыкой, – скривился Чубатов и жестом позвал официантку.

Та поспела одним духом.

– Значит, фирменное блюдо – изюбрятину на углях, ну и зелени всякой, сыру… Ты что будешь? – перегнулся к Даше.

– Как всегда, – ответила та.

– Тогда все в двойном размере. Бутылочку армянского и две бутылки «Ласточки».

Официантка, стуча каблучками, удалилась.

Даша опять озабоченно свела брови и подалась к Чубатову:

– Я говорю ему – лес заготовлен, в плоты связан. Никуда не денется. И кто его там возьмет? Кому он нужен? Медведям на берлоги?

– А он что?

– И слышать не хочет. Меня, мол, этот лес не интересует, поскольку я финансист и слежу за соблюдением закона.

– Что ж такого сделал я противозаконного? – вспыхнул Чубатов.

– И я ему – то же. Расходы, говорю, не превышают нормативный коэффициент. А он мне одно твердит – подайте накладные. Где наряды? Где оформленные заказы? Ну ведь не скажешь ему, что на бросовый топляк наряды водяной не выпишет. И накладные не подпишет. Лучше об этом топляке и не говорить.

– Почему не говорить?

– Потому что он может подумать бог знает о чем. Скажет: чем вы там вообще занимались?

– Да пожалуйста, пусть расследует. Мне скрывать нечего. Но что-то он утвердил? Какие расходы считает он оформленными?

– Только те закупки, что вела я. Всего на две тысячи двести рублей.

– Да что он, спятил? Ты говорила ему о райисполкоме? Намекала, что с председателем это было согласовано? Да не первый же год, черт возьми!

– Говорила, говорила… Не действует. Боюсь, что они уже виделись с председателем… и договорились.

– Не может быть! – воскликнул Чубатов.

– А-а! – Она только рукой махнула.

Подошла официантка, поставила на столик бутылку коньяка и две бутылки приморской минеральной воды «Ласточка», поставила тарелки с огурцами и красными помидорами, сыром, спросила:

– Еще ничего не надо на закуску?

– Потом, потом, – сделал ей знак Чубатов, не глядя.

Та отошла, а он подался грудью на стол, к Даше:

– А ты не преувеличиваешь? Не паникуешь?

– Нет, Ваня… Он даже грозился по твоему адресу. Уголовное дело, говорит, впору заводить.

– Ну уж это – отойди прочь! Он еще мелко плавал!

Чубатов налил коньяку в рюмки.

– Ладно, хватит о делах… Давай выпьем! – поднял рюмку. – Все-таки мы с тобой почти неделю не виделись. За встречу, дорогая моя касаточка! За тебя.

Выпили…

Закурил, говорил, бодрясь:

– Эх, изумруд мой яхонтовый! Мы еще с тобой разгуляемся. Мы еще на солнце позагораем. В Крым съездим, а то на Кавказ. Там сейчас бархатный сезон, осень золотая, море синее…

– На какие шиши съездим?

– Достану я денег. Экая невидаль – деньги. Суета и прах – вот что такое деньги.

– Где ж ты их возьмешь?

– Где возьму? Ты знаешь, сколько я леса поставил одному Завьялову? А?! Два скотных двора срубил он из моего леса, десять домов, магазин… Что ж ты думаешь, Завьялов не даст мне взаймы какую-то тысячу рублей? Да