Забытые дети Гитлера. Шокирующая правдивая история о плане «Лебенсборн» - Тим Тейт

обсуждать организацию «Лебенсборн» публично, и чем больше о ней говорили, тем больше запросов Lebensspuren получал от людей, которые подозревали, что они могли быть частью программы. В следующем году на нашу ежегодную встречу в Вернигероде собралось более шестидесяти человек.

Было бы приятно, хотя, вероятно, наивно полагать, что именно наша откровенность помогла сделать доступными архивы, которые прежде с таким упорством скрывали информацию. Уж не знаю, по какой причине, но организации, которые ранее отказывались сотрудничать, наконец-то начали открывать архивы и файлы. Самой значимой была Международная служба розыска (ITS) в Бад-Арользене.

ITS долгое время подвергалась критике за отказ полностью открыть миллионы файлов. Пользуясь поддержкой правительства Германии, служба утверждала, что согласно федеральному закону с момента создания записей до их публичного обнародования должно пройти сто лет. Это был странный аргумент, учитывая, что из-за многонационального финансирования и механизмов надзора ITS технически не подчинялась немецкому законодательству. Критики утверждали, что настоящей причиной поддержания секретности было желание скрыть от немцев информацию о Холокосте.

Тот факт, что в январе 2000 года все одиннадцать правительств, входящих в Международную комиссию ITS, откликнулись на призыв открыть нацистские архивы по всему миру, казалось, подтверждал эту гипотезу. В марте 2006 года Мемориальный музей Холокоста США публично обвинил Международную службу розыска и Международный комитет Красного Креста в препятствовании расследованию: «ITS и МККК последовательно отказывались сотрудничать… и держали архив закрытым».

Наконец, два месяца спустя ITS объявила, что откроет свои архивы осенью 2007 года.

Семь лет я ждала, чтобы взять в руки хранящиеся там документы обо мне и моей семье. После двух запросов я лишь получила подтверждение того, что соответствующие файлы существуют, но требуется время «для их оценки». Затем в 2003 году я получила письмо с просьбой предоставить любую информацию, которую мне удалось раздобыть самостоятельно.

Когда я наконец их увидела, то узнала многое как о моей биологической семье, так и о Гизеле фон Эльхафен. Первая кипа документов представляла собой подборку бумаг с подробным описанием того, что произошло с Иоганном Матко: в них были указаны даты, когда его арестовали за партизанскую деятельность и отправили в концентрационный лагерь Маутхаузен. Его имя фигурировало в нескольких списках политических заключенных, составленных нацистами. Я не понимала, по какой причине ITS так долго скрывала их от меня.

Вторая подборка документов поступила из архива «Лебенсборна». В них значилось, что Ингрид фон Эльхафен когда-то была известна как Эрика Матко из Санкт-Зауэрбрунна в Югославии. Там даже сохранилась копия страхового полиса, который «Лебенсборн» оформил на мое имя. Я зря потратила драгоценное время, пытаясь отыскать Санкт-Зауэрбрунн в Австрии, в то время как ITS все это время скрывала от меня явные доказательства того, что я родом из Югославии.

Третья стопка документов представляла собой серию писем из различных отделений Красного Креста, датируемых первыми послевоенными годами. Из них следовало, что в 1949 году меня разыскивали два разных агентства с целью вернуть в родную семью. Первое из них – «Каритас», международная католическая организация по оказанию помощи, которая отвечала за надзор над работой всех благотворительных организаций, аккредитованных при Организации Объединенных Наций. Сотрудники «Каритас» находили детей, похищенных из оккупированных нацистами стран (в частности из Югославии) и, вероятно, натолкнулись в списке перевезенных на мое имя. Они написали в Югославский Красный Крест с просьбой помочь меня разыскать.

В то же время Международное отделение Красного Креста, которое тогда несло общую ответственность за розыск и репатриацию перемещенных лиц, также меня искало. Оно направило письмо в Югославский Красный Крест в попытке подтвердить мою личность.

Удивительно, но, несмотря на тяготы холодной войны и их сосредоточенность на создании новой, единой страны, югославские чиновники ответили. Самих документов у них было немного (большинство нацистских архивов было уничтожено в ходе боевых действий или в огне костров, в отчаянии разожженных в последнюю минуту), но они направили срочный запрос в офис Международной службы розыска в Гамбурге. В нем содержалась просьба к социальным работникам немецкого отделения Красного Креста посетить семью фон Эльхафен в Гамбурге и выяснить, живу ли я с ними и не являюсь ли я Эрикой Матко.

Я вспомнила: в 1949 году я жила не в Гамбурге, а в детском доме на острове Лангеог, куда Гизела отправила меня на следующий же день после нашего прибытия на запад. Если бы мои приемные родители решили помочь, у чиновников появился бы шанс найти меня и расспросить. Итоговый документ показал, что Гизела не слишком откровенничала.

НЕМЕЦКИЙ КРАСНЫЙ КРЕСТ,

Центральная зона, Гамбург

25 октября 1950 г.

Кому: Международная служба розыска, Отделение поиска детей, Арользен

Тема: МАТКО, Эрика, родилась 11.11.1941 года в Санкт-Зауэрбрунне

Мы посетили жену фон Эльхафена. От мужа мы информацию получить не смогли, поскольку в настоящее время он в Гамбурге не проживает.

Фрау фон Эльхафен уже некоторое время находится в командировке. Она лично забрала вышеуказанного ребенка из детского дома в Корен-Залисе в Лейпциге. Следовательно, она должна быть в состоянии предоставить исчерпывающую информацию.

Однако единственное, что у нее есть на бумаге, – это сертификат о вакцинации из Корен-Залиса, копию которого мы прилагаем. Фрау фон Эльхафен поехала в Корен-Залис по инициативе общества «Лебенсборн» в Мюнхене. Там ей сказали, что девочка Эрика Матко – этническая немка.

К тому моменту ребенок Дитмара Хольцапфеля уже полгода жил с фон Эльхафенами: его забрали из муниципального дома ребенка в Мюнхене. Отец этого ребенка пропал без вести под Сталинградом.

Эрика Матко осталась в семье фрау фон Эльхафен в качестве приемного ребенка. Удочерение ребенка не предполагается. Фрау фон Эльхафен всегда рада предоставить дополнительную информацию. Она также заинтересована в том, чтобы узнать о происхождении ребенка и иметь возможность ответить на вопросы девочки. Однако никаких дополнительных сведений она сообщить не может, поскольку у нее нет документов ребенка.

Супруги фон Эльхафен также в спешке пересекли гианицу и при этом потеряли свое имущество. Фрау фон Эльхафен помнит, что она, вероятно, получила записку о переводе (для Эрики Матко) из детского дома в Корен-Залисе. Записка была утеряна во время переезда.

Мы сожалеем, что в настоящее время не можем предоставить вам никакой дополнительной информации. Мы были бы очень признательны, если бы вы проинформировали нас о результатах ваших переговоров в Санкт-Зауэрбрунне.

Гизела отказалась сотрудничать, а «Лебенсборн» уничтожил все записи о моей истинной личности. Не было никакой надежды найти моих биологических родителей, не говоря уже о том, чтобы вернуть меня к ним. На этом этапе все вовлеченные организации отказались от своих попыток.

Я была потрясена. Гизела ни разу не упоминала о том, что с ней связывался Красный Крест, даже в те годы, когда я изо всех сил