Сводные. Люби меня - Катерина Пелевина

Мирослава творит с моим телом какие-то немыслимые вещи. Гоняет меня по виражам. Заставляет исполнять кульбиты. Я весь горю, прибитый к столбу инквизиции. Горю и изнемогаю от этих дурящих сводящих с ума прикосновений. Её нежных ласк…

И это её «люби меня»... Всегда пульсирует внизу как отправная точка.

Заходим в душевую кабину и врубаем краны. В одежде, точнее в купальниках, которые тут же мокнут.

Развязываю вязки верха, и он сразу падает вниз, обнажая её охуенно тугую, прекрасную грудь. Сливочную со вздёрнутыми вверх нежно-розовыми сосками, которые становятся цвета спелой вишни за секунды. Стоит к ним прикоснуться. Она стонет на разрыв. Едва сминаю в руках её грудь. Жадно въедаюсь поцелуями в намокшую кожу. Вторгаюсь пальцами между её трясущихся ног. Прямо в купальные трусы толкаю руку. И тут же от скользких движений тактильно охреневаю от желания.

Хочу. Всю её хочу. Вылизать, выдолбить, подчинить.

Мира вся покрасневшая. Внизу, вверху. Вся мною помеченная. Так же, как и я ею. Внутри, столько всего, что кажется не совладать с этими эмоциями. Не погасить разгорающееся пламя. Она моё сердце превращает в факел... Что о мозге говорить? Давно уже сожжён дотла. Надёжно вытравлен из организма горсткой ненужного пепла.

Впечатав её в прозрачный бортик, медленно скольжу вниз с поцелуями.

Прихватываю вязочки трусов, дёрнув с одной стороны. Мира напрягается, а я сдвигаю их вниз и шлепаю её по заднице.

— Шире расставь, зайчонок.

Едва она покорно слушается, мой язык вторгается в её секретное пространство. Трусы до конца не сняты. Должна же быть в женщине загадка, мать вашу. Мои губы на её половых губах. Она стонет. Вздрагивает. Дышит особенно часто. А я нагло и размашисто сгребаю языком её особенный дурманящий выводящий на животные инстинкты вкус.

Она дрожит. Ноги прибивает к полу душевой. Втягивая её невероятный запах под струями тёплой воды, ощущаю, как она мнёт мои волосы и судорожно вибрирует. Вся мне сдаётся. Покоряется. Течёт, и я трогаю её пальцами, размазывая одуряющую влагу по её щелке. Пальцами вхожу. Аккуратно. Пока создаю вакуум ртом и втягиваю внутрь клитор. По её телу волнами хреначит лютая дрожь. Настолько сильная, что я её сам ощущаю.

— Да-мирррр, — рычит на выдохе. Выгнувшись, практически садится на моё лицо, и сама ёрзает бёдрами. А мне это столько удовлетворения даёт. Целый шторм эмоций. Я хочу делать ей охренеть как приятно. Хочу слышать своё имя из её уст. Хочу брать и давать.

Мира пульсирует. Толкая в неё язык, ощущаю, как её прошивает точечным зарядом. Как она даже меня своим оргазмом заставляет затрястись. Обмякает в моих руках. И меня рубит крупной дрожью. Член сейчас отвалится, нахер. Я забыл о его существовании пока ей лизал. И он напоминает о себе болезненными спазмами.

— Повернись, малыш... Для меня повернись...

Сам её разворачиваю. Нагло и беспринципно. Жму лицом к пластиковому бортику. Меня всего сейчас разорвёт от возбуждения. Выжидаю пару секунд, чтобы не больно... Чтобы ласково и нежно в неё войти. Остыть. Максимально расслабиться.

Пульс молотит и в висках, и в районе солнечного сплетения.

Везде колотит так, что не могу успокоиться.

Из стороны в сторону меня мотает от её вкуса и так всегда. У неё какой-то наркотик внутри. Точно... Иначе не объяснить какого хера меня так штырит от вкуса её шмоньки.

Медленно вхожу... Аккуратно насаживаю её на свою дубину, чтобы не сделать неприятно. И то от влажности и жара теряю рассудок. В её горячем секрете тону, как в океане. Вся мокрая... Скользящая. Дурящая... Волнительная.

Меня всего электризует. По пояснице ебашит электрический ток. С ума меня сводит своей непорочностью. Потому что при всём этом умудряется быть тише… Вдруг кто услышит из других постояльцев?

А мы при этом уже чуть всю душевую не разъебали.

Так как какая к чёрту разница?

Ну, вот как ей не умиляться? И секси... Чистый кайф... И непорочная моя дева Мария...

Даже когда почти на пределе, мысленно себя торможу, чтобы подольше... Чтобы мощнее её отлюбить, но так чтобы не болело. По влаге понимаю, что ей хорошо. Что все заслонки сдвинуты. Мы на финише. Оба. Пару метров по прямой.

Сгребаю её влажные волосы в кулак. Кусаю загривок. Под звуки воды и наших шлепков слышу очередной её пошлый стон и чувствую давление на своём члене. Убивает меня... Снова. Одним движением меня на части ломает... Душит. И я весь на изломе кончаю в неё, наконец, позволив себе выдохнуть...

— Моя... Ты моя девочка... — шепчу в район первого позвонка и вожу там носом. — Ты меня с ума сводишь... Всего просто вдребезги разбиваешь...

— А ты меня... Дамир... Меня ноги не держат... — смеётся она, обвив мои плечи руками. — Отнеси, пожалуйста, в спальню.

И я несу...

Кладу на нашу донельзя затраханную кровать и сам ложусь рядом. Мира подстраивается снова. Всего меня нюхает. Трогает, нежит. Словно у нас обоих в головах какие-то ебические вещества... Лично я что-то такое ощущаю. Особенно, когда малышка ведёт пальчиком по моим волосам под пупком и становится на четвереньки, сползая вниз. Откляченная кверху задница даёт моему воображению разыграться. И член снова стоит, словно не он пару минут назад выплеснул яд в ванной.

Её губы сладко целуют мою грудную клетку, а потом и рёбра... И я трясусь, как жертва перед хищником. Хочу весь ей сейчас отдаться.

— Возьми меня в рот, зайчонок, — глажу её затылок. Не тороплю. Но весь изнемогаю. — Поиграй с головкой, прошу, Мира...

Блядь, у меня одна ебля на уме. И она так сексуально и дерзко обхватывает мой член ладонью, что мне кажется, будто я здесь что-то напутал. Не надо ей говорить, что делать и указывать. Она меня сейчас за секунды уработает. Губы Миры туго обхватывают меня в кольцо у основания. А сама она скользит язычком прямо по головке, взмахом своих красивых пушистых ресниц уничтожая меня вместе с первым движением рта по моему члену. Начинает сосать и сразу же меня обездвиживает. С потрохами размазывает…

Теряю все ориентиры и не за что ухватиться. Горячо. Безудержно. Властно...

Придерживая её волосы, помогаю малышке сосать. Гаркать, кряхтеть, плеваться. Всё это, сука, входит в понятие «сексуально» при минете. Ведь хуй глотать нелегко. А когда женщина всё это издаёт, значит, старается. И я это ценю.

Она нежно работает ладонью. Сама стучит себе по губам,