100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

В 1922 году Рахманинов смог купить дом на берегу Гудзона, но, несмотря на материальное благополучие, продолжал тосковать по Родине. Писал: «Я – русский композитор, и моя родина наложила отпечаток на мой характер и мои взгляды. Моя музыка – это плод моего характера, и потому это русская музыка».

Рахманинов давал благотворительные концерты в США и в Европе и помогал всем, кто нуждался в помощи, например изобретателю И. Сикорскому. Тот жил в Нью-Йорке и фактически нищенствовал. Самолетами в то время мало интересовались: в Америке был кризис. Свои первые самолеты Игорь Иванович конструировал буквально в курятнике. Денег не было совсем. Однажды Сикорский оказался на концерте Рахманинова в Карнеги-холле. После концерта он в восторге прибежал за кулисы с цветами и не выдержал, попросил помощи. Рахманинов расчувствовался: «Я верю в вас и в ваш самолет и хочу помочь!» И тут же подарил ему весь гонорар за свое выступление – 5000 долларов в конверте: «Вернете, когда сможете!»

Известно, что помог Рахманинов и философу И. Ильину, который в 1938 году бежал от Гитлера в Швейцарию, но жил там под угрозой высылки. Рахманинов оплатил швейцарцам залог в 4 тысячи франков за его пребывание.

Скромный и пунктуальный до крайности, он никогда никуда не опаздывал. И категорически отказывался общаться с журналистами. Однажды на гастролях к нему буквально прилип вездесущий фотокорреспондент, но Рахманинов убежал. Во время обеда в ресторане тот опять оказался рядом. Композитор в отчаянии закрыл лицо руками: «Прошу вас, оставьте меня в покое!» Вечерняя газета вышла с этой фотографией, сопровожденной подписью: «Руки, которые стоят миллион».

Во время войны Рахманинов сбор от каждого третьего концерта отсылал в фонд помощи СССР. 28 июня 1941 года он обратился к русским эмигрантам: «Независимо от отношения к большевизму и Сталину, истинные патриоты России должны помогать своей Отчизне одолеть агрессоров». Некоторые его даже прозвали «красным». Один из чеков, направленных советскому консулу в Нью-Йорке, Рахманинов сопроводил письмом: «Это единственный путь, каким я могу выразить мое сочувствие страданиям народа моей родной земли за последние несколько месяцев». А другое пожертвование прокомментировал так: «От одного из русских – посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу». На деньги Рахманинова закупались медикаменты для Красной армии. Советские власти смягчились в отношении к композитору и даже благодарили «за то, что вы делаете для нашей общей Родины».

Рахманинов мечтал побывать с благотворительными концертами в Ленинграде, Сталинграде и Москве. Он начал писать «Сталинградскую симфонию», встречался с советским послом в США, просил визу. Прожив в глубокой тоске по Родине более 20 лет, уже незадолго до смерти он отправил в советское консульство письмо с просьбой дать ему возможность вернуться домой. Но не получил никакого ответа и только тогда наконец принял гражданство США с целью облегчить получение наследства своим родственникам.

В 1943 году состояние здоровья Сергея Васильевича резко ухудшилось, врачи обнаружили рак. В последние дни Рахманинов, редко приходя в сознание, просил жену читать ему сводки с русского фронта. И, узнав о победе под Сталинградом, прошептал: «Слава Богу!»

Современники, характеризуя человеческие качества и талант маэстро, часто цитируют пианиста Иосифа Гофмана: «Рахманинов был создан из стали и золота: сталь в его руках, золото – в сердце».

За три дня до своего семидесятилетия, 27 марта 1943 года, Рахманинов утром причастился и ночью, не приходя в сознание, тихо скончался.

Николай Черепнин

(1873–1945)

Пусть сейчас имя Николая Николаевича Черепнина – не первое имя, что приходит в голову при рассуждениях об искусстве рубежа XIX–XX веков, однако для своих современников этот музыкант был одной из самых значимых и востребованных фигур. Его деятельность в равной степени сочетала в себе амплуа композитора, дирижера и педагога.

Н.Н. Черепнин стал первым композитором, к которому обратился Сергей Дягилев в самом начале своего театрального проекта Русских сезонов. Обладая ярким композиторским талантом, вращаясь в среде художников и музыкантов, изменивших лицо искусства XX века, Черепнин создал произведения, перевернувшие представление о современном балетном спектакле, – «Павильон Армиды», «Нарцисс и Эхо». Сергей Дягилев оценивал композитора как одного из «самых знаменитых деятелей музыки, живописи, хореографии».

Николай родился в семье известного петербургского медика Н.П. Черепнина, который лечил самого Ф.М. Достоевского. В воспоминаниях жены Достоевского Анны указывалось, что в последний момент послали за доктором Черепниным: «Приехавший доктор Н.П. Черепнин мог только уловить последние биения его сердца». Мать Зинаида Александровна, в девичестве Ратаева, умерла после вызванной родами болезни.

В 1883 году Николай Черепнин поступил в 6-ю Петербургскую гимназию, директором которой в 1890 году стал филолог и духовный композитор Д Н. Соловьёв. После окончания гимназии Черепнин поступил в Петербургский университет; в 1895 году окончил юридический факультет со званием кандидата права.

Н.Н. Черепнин. 1935 г.

Осенью 1893 года, не оставляя занятий в университете, он поступил в Петербургскую консерваторию, в класс фортепиано профессора К.К. Фан-Арка. Вскоре он оставил фортепианный класс и сдал экзамены на композиторское отделение консерватории. В 1894 году он исполнил свои произведения перед Римским-Корсаковым: «После долгих колебаний и волнений я решился наконец предстать перед Римским-Корсаковым, захватив с собой кое-какие сочинения… Николай Андреевич прослушал все очень внимательно, побеседовал со мной на кое-какие музыкальные темы и… сказал, что он примет меня в свой класс после того, как я получу от моего прежнего профессора согласие на переход из его класса». Вскоре Черепнин стал заниматься у Римского-Корсакова на курсе специальной гармонии и в 1898 году с отличием окончил класс композиции со званием свободного художника.

В консерваторские годы жизнь Черепнина была полна интересных знакомств. Композитор посещал музыкальные собрания издателя и мецената Митрофана Беляева, куда входили такие крупнейшие фигуры музыкального мира, как А. Скрябин, А. Лядов, А. Глазунов и С. Танеев; являлся членом кружка «Вечера современной музыки», в деятельности которого участвовал художник Александр Бенуа. Знакомство с братьями Бенуа можно считать одним из ключевых моментов жизни и творчества Черепнина. С семьей старшего брата его связали родственные узы – композитор женился на дочери Альберта Бенуа Марии. Общение музыканта с Александром Бенуа, в свою очередь, оказало влияние на другую сторону его бытия: благодаря их совместной работе Черепнин сблизился с группой «Мир искусства».

Это объединение было одним из главных символов культуры рубежа веков и провозглашало своим девизом идею «L'art pour l'art» («Искусство ради искусства»). Другими словами, мирискусники стремились вернуть искусству эстетическую ценность, объявляя его самоценным и свободным от тенденциозности. По словам одного из участников этой группы, Мстислава Добужинского, «Мир