Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

служба» или «служба по надзору» должна была осуществлять контроль над пропагандистской деятельностью и находиться в руках органов власти Германии; к «особой службе» относилось всё, что касается внутренней жизни лагеря при соответствующем разделении на «управление», кухню и т. д.; «агитационная служба» должна была заниматься психологическим воздействием на военнопленных. Всё, что относилось к «особой службе» предполагалось предоставить самим военнопленным, агитацией должны были заниматься в основном доверенные люди из соотечественников военнопленных и сотрудники СИпВ, естественно, под контролем немецких экспертов. Состав «службы по надзору» было предложено набрать из представителей высшего лагерного командования, Генерального штаба, Военного министерства и Министерства иностранных дел[432].

Пропаганда в лагере организовывалась СИпВ, созданной при Министерстве иностранных дел по инициативе фон Оппенхайма в сентябре 1914 г. Принципы пропаганды в «особых» лагерях были постепенно сформулированы М. фон Оппенхаймом при участии ат-Туниcи, их рассмотрели и приняли военные инстанции.

Любопытно, что во всех первоначальных документах относительно основ и направлений агитационной работы среди мусульманских военнопленных на первый план выдвигаются мусульмане из армий Англии и Франции. Знаний о российских мусульманах у германских чиновников, в первую очередь у самого М. фон Оппенхайма, явно не хватало, это мы отмечали и выше — они в этих документах либо игнорируются, либо им уделяется очень мало внимания. 2 октября 1914 г. М. фон Оппенхайм составил для руководства МИД объёмную служебную записку «Использование мусульманских военнопленных». В ней большое внимание уделено работе с уроженцами Северной Африки — Алжира и Туниса, возможностям их использования в войне на турецкой стороне. Российские мусульмане удостоились в тексте буквально двух строк: «С российскими мусульманами, предположительно, не стоит начинать слишком многого. Их не так уж и много на военной службе, и они, за редкими исключениями, воюют не в составе своих собственных соединений»[433].

После обсуждения директив пропаганды в Военном министерстве 16 января 1915 г. их поддержали официально начальник Генштаба и представители Министерства иностранных дел. На совещании были поставлены задачи, уже упомянутые выше, которые заключались в том, чтобы воздействовать на военнопленных так, чтобы они «покинули дело наших врагов», став приверженцами Германии, и были готовы воевать против неприятеля. Для реализации поставленных задач, предполагалось разместить пленных в группах по религиозному признаку, далее по сектам, кастам или национальностям; создать условия соответственно их образу жизни, дать возможность жить по религиозным предписаниям и готовить национальные блюда; проводить строевую подготовку. Для службы по надзору в лагерях следовало по возможности подобрать соотечественников военнопленных, знающих их язык и национальный характер[434]. Все перечисленные задачи были сформулированы на основе разработок М. фон Оппенхайма и ат-Туниcи.

Организационные моменты пропаганды в лагерях, казалось бы, были хорошо продуманы, и в случае беспрепятственной реализации указанных планов организаторы могли надеяться на успех. Главный недостаток состоял в содержательной части пропаганды. Во-первых, организация данной деятельности заняла достаточно много времени, не было чёткого взаимопонимания и взаимодействия между различными гражданскими и военными инстанциями. Во-вторых, в пропаганде отсутствовали ясно сформулированные представления о конечных результатах победы «джихада» для отдельных мусульманских народов. В самом деле, предложить и поддержать идею «священной войны» Германия могла, но что же она всё-таки предлагала мусульманам в качестве конечной цели этой войны? С этим, похоже, имелись большие сложности — сохранившиеся источники не дают нам возможности представить этот очень щепетильный и актуальный для мусульман момент. А искренне проливать кровь за абстрактную или невнятно поставленную цель вряд ли кому-либо хотелось.

С тревогой сообщал о проблемах определения целей пропаганды руководитель русского бюро СИпВ Х. Козак О. фон Везендонку 8 июня 1915 г. после посещения лагерей. Хотя он был удовлетворён тем, что в лагерях царит «дружеское отношение к немцам и туркам», но в то же время «комендант до сих пор не получил инструкцию о целях пропаганды, поэтому не может быть и речи о фанатизации людей». Х. Козак настоятельно просил СИпВ «ясно поставить цели, при возможности с указанием конкретного времени её достижения, чтобы пропаганда получила твёрдую основу»[435].

Порой не было взаимопонимания не только между германскими учреждениями, но и не всегда согласовывались в деле организации пропаганды среди мусульманских военнопленных позиции двух союзников — Германии и Османской империи. Данное обстоятельство существенно мешало разработке конкретных и продуманных указаний по организации агитации среди пленных.

Подготовка инструкции с чёткой формулировкой целей, задач и содержания пропаганды в компетентных учреждениях затянулась надолго. Организаторы руководствовались программой М. фон Оппенхайма, в которой содержание данной деятельности рассматривалось в довольно общих чертах. В отчёте от 10 октября 1915 г. комендант Бёлау назвал следующие направления пропаганды в Вайнбергском лагере: «1. Формирование прогерманских убеждений для достижения торгово-политических преимуществ после войны. 2. Вооружённое участие мусульман в „священной войне“ на стороне Турции. 3. Помощь стремлениям Турции стать защитницей всех мусульман»[436]. Как видим, эти предложения лишены ясности.

Только к 7 декабря 1915 г. в СИпВ была подготовлена и отправлена в МИД на проверку «Инструкция для пропагандистских лагерей».[437]В сопровождающем «Инструкцию» письме как раз была подчёркнута настоятельная и «уже очень давно назревшая» необходимость единых директив[438].

В этом документе указывались две цели пропаганды: 1. «Специальная цель» — «военное использование пленных на Востоке — а именно, мусульман в Турции; индийцев в составе индийского легиона в борьбе против англичан; грузин на Кавказе, если там произойдёт грузинское восстание». Предпосылкой для военного использования должно было стать добровольное объявление пленных о своей готовности воевать за Германию и её союзников. 2. «Пробуждение симпатий и интереса мусульман к Германии настолько, чтобы они возвращались на родину убеждёнными сторонниками Германии. Должны быть составлены списки людей, которые особенно могли бы способствовать усилению германского влияния за границей, с указанием их точных данных и мест проживания».

Какие же общие или основные положения были выбраны в качестве определяющих для немецкой пропаганды среди мусульманских военнопленных, в том числе и татар?[439]

Основным направлением пропаганды в первой половине войны было обоснование необходимости «джихада», т. е. борьбы против колониального господства стран Антанты. Для российских мусульман это означало, прежде всего, борьбу против России в составе турецкой армии. Большое внимание обращалось на возбуждение и усиление ненависти татарских военнопленных к русскому народу. Ответственные за агитацию официальные лица неоднократно признавали отсутствие вражды татар к русским как к народу, что они считали серьёзным препятствием для успеха пропаганды. В качестве доказательства правомерности «джихада» в союзе с христианской державой демонстрировалось уважение Германии к исламу. Пропагандисты часто ссылались на выступление Вильгельма II, якобы ещё в 1898 г. объявившего себя «другом мусульман на все времена», на особое содержание мусульманских военнопленных по приказу кайзера, а также