Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

Судя по описанию, и погода благоволила военнопленным-мусульманам: хотя обещался дождь, к девяти часам утра выглянуло солнце. Автор отмечал присутствие высоких гостей — Ибрагима Хакки-паши, немецких военных, а также, что вместо обычного «Ура!» в приветствии они теперь кричали: «Padişahım, çok yaşa!» («Да здравствует падишах-султан!»). Ну а сюрпризом стали жертвенные животные (быки и овцы), которые были подарены военнопленным для обряда жертвоприношения. В статье упоминались разного рода угощения, находившиеся на праздничных столах: чай, масло, хлеб, мёд, сладости. Автор указывал, что в лагере «хорошо заботятся о нас, мусульманах, и мы так провели этот праздник, как и подобает каждому мусульманину, в день праздника среди нас вновь пробудился давно уже забытый обычай гостеприимства».

Возможно, данная статья не могла не быть незамеченной немецкими чиновниками, и она могла использоваться в пропагандистских целях.

Рамазан-байрам 1916 г. состоялся 31 июля при участии персидского посланника, турецкого военного атташе полковника Шюкри-бея, немецких и турецких офицеров, турецких студентов и представителей СИпВ. После молитвы, которую произнёс имам турецкого посольства, и выступления Шюкри-бея с приветствием от имени султана к военнопленным обратился Г. Идриси, который выразил сожаление по поводу поведения мусульман, не проявляющих особого желания вступать в ряды добровольцев. Он заявил, что «1325 лет тому назад, когда победившие врагов мусульмане праздновали этот праздник, то был настоящий праздник», так как «тогда они не сражались в пользу врагов и не были в плену, а наоборот, бились за свою родину и вырвали Мекку из вражеских рук»; а для здешних мусульман это не совсем настоящий праздник, так как нет для этого причины: «мы пали так низко, что, будь пророк ещё жив, он едва ли принял бы нас за своих единоверцев»; «мы вступаем в бой даже за тех, кто хочет уничтожить Халифат»; «лишь незначительное число мусульман борется за „джихад“ и служит опорою Халифа»; «среди нас есть даже такие, которые обрадуются, когда Ислам будет побеждён»[459].

С упрёком мусульман в пассивности и недальновидности Г. Идриси обратился и в день Курбан-байрама 8 октября 1916 г., заявив, что в течение тех двух месяцев после его выступления, ничего существенного не произошло, что положение мусульман и сейчас не даёт возможности с радостью встретить праздник. «Мы могли бы за это время совершить многое, освободив весь мир от этой ужасной кровопролитной войны. Так, например, мусульманские солдаты, числом около миллиона, раз им суждено пасть на войне, могли бы принять смерть в борьбе за свою веру; следует пойти против русской армии, или, по крайней мере, отказаться сражаться в её рядах, как поступили киргизы {…} Товарищи![460]— обращался Галимджан Идриси. — Я сравню наш Курбан-байрам с тем последним Байрамом, который праздновал наш пророк 1324 года тому назад в Мекке. Они праздновали торжество победы и были свободны. Нам же приходится, исключая турок и некоторых полусвободных мусульман — праздновать этот день под игом наших врагов, подобно рабам. Поэтому мы не имеем права торжественно праздновать, я и сейчас не могу поздравить вас», — повторил он и завершил свою речь призывом: «Время наступило, нельзя медлить, либо прислушиваться правым ухом и действовать для освобождения Ислама, либо подставить левое ухо и погибнуть»[461]. Как сообщала газета «Эль-Джихад», Курбан-байрам 1916 г. был так хорошо организован, что «празднество могло вызвать впечатление, будто это торжество происходит на горе Арафат около Мекки!», «восклицание мусульман „Аллах Акбар!“ было слышно далеко в окрестностях, и эти восклицания вызывали великую радость в сердцах мусульман»[462]. На празднике присутствовали турецкий посол Ибрагим Хакки-паша и министр иностранных дел Турции Халиль-бей. С речью выступил и шейх Абдул-Азиз Шауиш, который призвал военнопленных после окончания войны «приступить к борьбе против своего заклятого врага, чтобы добиться независимости».

Третий Рамазан-байрам для военнопленных состоялся в Вюнсдорфе уже после трансформации пропагандистских лагерей 21 июля 1917 г. Богослужение прошло на площади рядом с мечетью. Судя по описаниям, праздник был не столь торжественным, как раньше. В отчёте от 31 июля 1917 г. сообщается о том, что для улучшения питания военнопленных в день праздника султаном было подарено 10 баранов (8 для Вайнбергского лагеря и 2 для Лагеря Полумесяца). От Вайнбергского лагеря в празднике участвовало 800, от Лагеря Полумесяца — 200 человек. Остальные пленные Вайнбергского лагеря (около 11 000 человек) находились на работе. Уже один этот факт подтверждает определённое снижение внимания к этому религиозному празднику со стороны немецких властей. В качестве гостей праздник «почтили» своим присутствием инспектор лагерей военнопленных генерал-лейтенант фон Аммон, представители турецкого посольства и «многие турецкие офицеры». С праздничной проповедью к военнопленным обратился Г. Идриси, затем коротко выступил мулла из Лагеря Полумесяца. Около 12 часов праздник закончился, и военнопленные разошлись по своим баракам[463].

10 июля 1918 г. в Вайнбергском лагере был отмечен очередной Рамазан-байрам. Вновь лагерь был украшен еловыми ветками и знамёнами, вновь играл военный оркестр, прибывший из Цоссена, вновь присутствовали высокие гости — инспектор лагерей военнопленных фон Аммон, советник турецкого посольства Эдхем-бей, многие гражданские лица и офицеры. Мулла Г. Идриси выступил с речью, заявив о том, что смена власти в Турции ничего не меняет в союзных отношениях Турции с Германией и выразил желание, чтобы этот праздник стал последним Рамазан-байрамом военного времени. Он поблагодарил немецкое руководство за их обращение с татарскими военнопленными как «с товарищами и друзьями». 9 жертвенных животных (баранов) для жертвоприношения стали подарком турецкого султана[464].

Последний мусульманский праздник в Вюнсдорфе в период войны, Курбан-байрам, прошёл 16 сентября 1918 г. На торжество прибыли турецкий министр Талаат-паша, турецкий посол Рифаат-паша, генеральный консул Ферид-бей и персидский посланник Наваб[465]. Г. Идриси с сожалением указывал соплеменникам, что они, хотя и не воевали непосредственно против Турции, «оказались неразумно втянутыми в войну против её союзников». Однако ислам, по его мнению, в ходе войны достиг и ряда успехов: прежде всего он стал «громким сигналом для пробуждения»[466].

Но и по окончании войны, по крайней мере до 1923 г., на территории лагеря отмечались религиозные праздники. Судя по одной сохранившейся фотографии, довольно многолюдным было празднование Ураза-байрама 17 июля 1920 г., когда ещё многие из военнопленных находились в лагере, ожидая репатриации, — не менее 3000 человек приняли участие в торжественной молитве на площади. И даже после репатриации основной массы военнопленных, усилиями «Общества поддержки российско-мусульманских студентов» (о нём будет сказано ниже), религиозные праздники проводились здесь в присутствии многочисленных гостей[467].

Как видим, религиозные праздники для военнопленных двух лагерей проводились торжественно с присутствием высоких гостей, прекрасной