Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

они начались несколько позже, чем в Лагере Полумесяца — об этом свидетельствует факт, что когда в июне 1915 г. Х. Козак обратился к фон Везендонку по поводу инструкции о целях и задачах пропаганды, выяснилось, что для Лагеря Полумесяца уже были подготовлены по меньшей мере 2 плана мероприятий[444].

Религиозные праздники

Согласно «Инструкции для пропагандистских лагерей», при ведении пропаганды особое внимание уделялось формированию у военнопленных чувств общемусульманской солидарности, ненависти и враждебности к странам Антанты и стремления к независимости. «Мы снова видим, какая искренняя дружба соединяет Германию с мусульманским халифатом и какое тёплое участие принимает немецкий народ в нашей жизни; мы должны всё это принять к сведению и обдумать. Такая любезность со стороны немецкого народа должна у нас навсегда остаться в памяти», — обращается к читателям газеты «Эль-Джихад» автор рассказа о прошедшем Рамазан-байраме в Вайнбергском лагере[445]. Проведение мусульманских религиозных праздников, во время которых создавалась благоприятная обстановка для усиления чувств общемусульманской солидарности среди военнопленных, стало традицией лагерной жизни. В архиве МИД сохранились подробные отчёты о нескольких торжественных мероприятиях, проведённых в Вайнбергском лагере. О праздниках, организованных для военнопленных мусульман, сообщала также газета «Эль-Джихад»[446].

Первый месяц Рамазана для пленных Вайнбергского лагеря начался вполне благоприятно. В первый день Рамазана — 13 июля 1915 г., в Лагере Полумесяца открыли мечеть, на торжество были приглашены и некоторые татарские пленные из Цоссена. В течение всего месяца (13 июля — 11 августа 1915 г.) лагерная жизнь была приспособлена к требованиям поста. В пятничных богослужениях обязаны были участвовать все находящиеся в лагере мусульмане, и они без малейшего принуждения выполняли эту обязанность. Их было примерно 7000 человек, что составляло две трети всех мусульманских пленных Вайнбергского лагеря; остальные пленные работали вне лагеря. Факт пятничных молитв, собиравших всех без принуждения, представлялся доказательством того, что организаторам удалось «использовать Рамазан для усиления общемусульманской солидарности среди беспрерывно прибывающих в лагерь пленных»[447]. Собственного молельного дома в Вайнбергском лагере пока не было, и Вюнсдорфская мечеть три раза в неделю во второй половине дня на определённое время предоставлялась в распоряжение российских мусульман. Для торжественного проведения окончания поста — Рамазан-байрама, кроме небольших средств, имеющихся в лагерном фонде, комендатура цоссенских лагерей предоставила 500 рейхсмарок[448].

20 августа 1915 г. комендант фон Альт-Штеттенхайм представил подробный отчёт о проведении Рамазан-байрама, который «стал впечатляющей демонстрацией мусульманских военнопленных за ислам и Турцию»[449]. К этому дню посреди лагеря был сооружён деревянный минарет, предназначенный для призыва мусульман к молитве. В празднике под открытым небом участвовали около 11 000 человек, «все почти без исключения мусульмане Вайнбергского лагеря и около 500 мусульман Лагеря Полумесяца. Для проведения торжественного богослужения по случаю праздника из Турции в лагерь прибыл шейх Хасан Фяхми, в торжестве участвовали также турецкий посол в Германии Ибрагим Хакки-паша, турецкие офицеры, представители Германского правительства и прессы, а также „люди, интересующиеся Востоком“»[450]. Торжество началось с парада: главный комендант обоих лагерей фон Осфельд вместе с гостями прошёл перед военнопленными, потом последовало богослужение, после которого Х. Фяхми произнёс проповедь, которая впоследствии была напечатана в газете «Эль-Джихад»[451]. Он призвал всех мусульман поклясться друг другу в верности халифату и султану. После торжественной части состоялся праздничный обед, военнопленным раздали чай, сахар, сигареты; были организованы танцы, спортивные игры; вечером состоялось театральное представление военнопленных[452]. «Все были чрезвычайно довольны, — сообщает газета, — и по собственной инициативе собрали 300 марок в пользу Красного Полумесяца»[453]. Средства, предоставленные Министерством иностранных дел, турецким посольством и султаном для организации праздника, не были израсходованы, и их решили использовать для организации обучения военнопленных, например, для приобретения карандашей, учебников, карт, плакатов и др.[454]

О том, как восприняли первый Рамазан-байрам в плену сами военнопленные, свидетельствуют слова военнопленного поручика Назима Рамазанова, прибывшего в Вайнбергский лагерь 23 августа 1915 г., который представил комендатуре свои наблюдения и предложения по поводу пропаганды в письменном виде 2 ноября 1915. Он пишет: «{…} военнопленные татары рассказали, что им здесь очень хорошо, что торжественно был проведён Рамазан-байрам, играл оркестр, даже присутствовали сам турецкий посол, высокопоставленные чиновники и много немецких офицеров; в России они никогда не видели такого красивого и торжественного праздника и до сих пор даже не могли себе представить, что так можно праздновать Рамазан-байрам»[455]. Итак, первые впечатления военнопленных оправдали ожидания инициаторов пропаганды.

20 октября 1915 г. был проведён следующий большой мусульманский праздник — Курбан-байрам, на празднование которого, как сообщалось, султан выделил 1500 марок. К празднику татарские военнопленные соорудили молельный зал. Он состоял из соединённых между собой двух больших палаток и имел площадь 1000 м2, где одновременно могли молиться около 3000 человек. На торжественном богослужении присутствовали турецкий посол Ибрагим Хакки-паша, а также Рифаат-бей, бывший турецкий посол в Париже, советник посольства Эдхем-бей и военный атташе Джемиль-бей. После богослужения был исполнен обряд жертвоприношения, раздавались гостинцы — чай, сахар, табак[456]. Средства на поставку в лагерь жертвенных животных также были выделены турецким султаном[457]. Впоследствии проведение Рамазан-байрама и Курбан-байрама в Вайнбергском лагере стало традицией.

В одном из сборников «Из немецких лагерей военнопленных», изданным «Комиссией по оказанию помощи иностранцам в поиске без вести пропавших солдат» в 1916 г. и который явно был подготовлен не без пропагандистского «умысла», приводится отрывок из письма неназванного мусульманского военнопленного, отправленного в редакцию газеты «Русские известия». В письме описывается празднование Курбан-байрама в Вайнбергском лагере 1915 г.[458]В нём содержится яркое и красочное описание деталей, которые трудно представить в официальных немецких документах. Приведём несколько интересных цитат из него, хотя, получается, письмо до публикации было переведено несколько раз — с татарского на русский, а потом с русского на немецкий, теперь мы приводим вариант перевода с немецкого на русский.

В тексте отмечалось, что уже за несколько дней до праздника в лагере царило приподнятое, праздничное настроение, военнопленные мусульмане приводили в порядок свои бараки и старались украсить их: «К счастью, некоторые нашли старые немецкие газеты, из которых можно было вырезать фантастические рисунки. Окна также не остались без украшений — они получили шторы из тех же газет. Потом некоторые нашли красную и голубую бумагу и обернули ею электрические лампы, так что при таком фантастическом освещении внутри бараков стало почти как в сталактитовой пещере, и наши мысли уносились вдаль…» Автор отмечал, что ещё до праздника среди военнопленных распространялись слухи о том, что Турция вместе с Германией приготовили им на праздник какой-то сюрприз, что-то необычное