И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

через год после замирения Руси Святослав и Всеволод, внезапно прознавшие, что старший брат хочет стать единым правителем, как и его отец, и сговаривается для этого с Всеславом. Было ли такое, не было, сказать трудно, но уж, по-видимому, очень хотелось, чтобы было. Черниговская и переяславская дружины скоро пошли на Киев, и Изяслав вместе со всем своим имуществом, женой, детьми на долгие годы покинет Русь.

Он будет ездить от одного правителя Европы к другому – от польского короля к германскому императору, к папе римскому, ища помощи и защиты от коварных братьев и охладевшей к нему земли.

На киевский стол сел Святослав, оставивший за собой и Чернигов и рассадивший своих сыновей, таких же властолюбивых, как и он сам, по главным городам Руси. Всеволод же остался в Переяславле, а его первенец – Мономах – был еще Изяславом отправлен на Волынь защищать юго-запад от поляков. Что он и делал, отбив вновь у них Червенскую Русь.

А потом, помирившись с польским королем Болеславом, оставил за собой все отбитое и пообещал от лица Святослава помощь в войне с Германской империей и Чехией.

Вскоре Мономах женится на дочери последнего англо-саксонского короля Гарольда Гите. Проиграв в 1066 году при Гастингсе норманнскому герцогу Вильгельму, в то время звавшемуся Рыжебородым, а потом прозванному Завоевателем, король потерял жизнь, королевство и будущее своей семьи. Жена и дети были вынуждены бежать. И вот теперь из Дании на Русь ехала невестой одна из его дочерей – белокурая сероглазая Гита.

Через десять лет после разгрома Гарольда, на могиле которого выбили надпись «Несчастный», не просто несчастный, но не имеющий никогда счастливой судьбы, его более счастливый зять возглавил русскую часть объединенного с поляками войска, начавшего поход в Богемию. Вторым русским полководцем был князь Олег, сын Святослава, так же, как и Мономах, с детства учившийся воевать и управлять, так же, как он, опаляемый Степью.

Так же, как все остальные князья Ярославичи того времени.

Просто кому-то наука шла впрок, другим – менее. А кто-то выбирал из нее лишь что-то одно, то, что быстрее ложилось на ум и на душу. В отличие от Мономаха, постигшего науку княжения без изъятия, что и приведет его через годы в Киев.

Ныне же в Киеве пока все решал дядя, посчитавший, что Болеслав, отправивший от себя Изяслава, заслуживает помощи, а чехи, некоторое время склонявшиеся к киевскому беглецу, – нет. К тому же европейская слава – дело не лишнее. И не шуточное. И надо брать, коли она сама идет в руки.

Совместное войско, переправившись через пограничную – между Польшей и Чехией – Одру, вступило в нескончаемо-мрачный Чешский лес. На выходе из него его и ждал уже неприятель. Мономах решил первый бой дать своими силами, не уверенный до конца в стойкости союзников и не желая отдавать славу первой победы в общие руки.

В центре своих боевых порядков он поставил копьеносную пехоту-ополчение, по флангам – конные княжеские дружины.

Польских же конников – в тылу.

Закованные в броню чехи ударили в лоб русскому центру. Их, с головы до ног одетых в железо, лишь немного остановила туча стрел, выпущенная по приказу русского князя. Остановили их копья вчерашних ростовских и суздальских крестьян, киевских ремесленников – их первую волну. Вторая линия лавы мечами смела поредевшую русскую линию. И поехала вперед, но на пути встали новые копьеносцы. Чешские рыцари запнулись о них, но подоспевшая новая волна пробила и эту преграду. Так и было – каждая следующая конная атака разрывала еще одну линию обороны.

Раз за разом, пока вся кавалерия неприятеля не вошла в сечу против русской пехоты. Конный строй поломался – строй же пехоты еще был ощутим, иначе бы ей не выстоять против атак конного. И в этот миг, когда нападавшие, забыв, ради чего они пошли на битву, были поглощены лишь ей одной, конные дружины Мономаха ударили с боков под ребра боевым порядкам противника, там, где чешских рыцарей прикрывали-поддерживали копейщики-немцы: Олег – слева, а сам Владимир – справа.

Каждый во главе своего крыла они пробились сквозь врага и встретились, замкнув в кольце его конницу. Та сумела прорубиться – через кавалерию же, но вырвавшись поодиночке, поодиночке они и бежали. Их преследовали дружины русских князей и также пошедшая вперед польская кавалерия.

Тем временем немецкие копьеносцы, уже потрепанные дружинниками, подверглись атаке русских пехотинцев. Оставленные без поддержки, те предпочли бежать. Налегке, бросив ненужные уже щиты и копья. Но так можно убежать от вооруженного противника, но не от его стрел, которыми их начали засыпать русские лучники.

И не от конного – поляков хватило и на немецкую пехоту.

Победа была полной – враг разбит и рассеян, захвачены его стяги-знамена и обоз. Можно было только радоваться – а ночью поляки ушли от своих союзников, получив приказ от своего короля: чехи успели заключить с Болеславом мир. Война вроде закончилась, но русские князья возмутились, с ними никто переговоров не вел, условий мира не обсуждал. С ними хотели поступить, как со слугами: нужен – позвали, не нужен – отсылают прочь. Они же хотели равной славы. И решили продолжать войну – мира ведь им никто не предлагал.

Для начала они подошли к городку, где укрылась разгромленная ими рать, и начали готовиться к штурму, который не состоялся – благоразумные горожане поспешили открыть ворота, а не менее предусмотрительные остатки вчерашнего войска столь же быстро сдались. Следующие крепости-города решили испытать судьбу и сдаться отказались. Их брали с боем. Один за другим.

Наконец, чехи запросили мира и у русских. И получили его на тех же условиях, что и Польша.

Русские со славой вернулись домой, и только начали готовиться по просьбе нового византийского императора покорить мятежный Херсонес, как умер Святослав, и Руси разом стало не до чужих усобиц – свои стояли на пороге. Младший Ярославич – Всеволод – сел великим князем киевским, отдав сыну Владимиру Мономаху Чернигов. Начинался новый передел земель и власти, и, значит, в него не мог не вмешаться Всеслав Полоцкий, вечно жаждущий прирезать еще землицы к своей кривичевской. Он, в очередной раз сидящий в Полоцке (сын Изяслава Мстислав скоро после приезда сюда умер, и Всеслав легко сел на свой стол), также не в первый раз пошел на Новгород. Против него направили войско, безуспешно бегавшее за неуловимым князем всю зиму по лесам.

В конце концов Всеволод с сыном решили ударить по Полоцку, принудив Всеслава принять бой и этим боем