Волны судьбы и таинственная академия - Мария Сухова

— Ань, ты чего затихла? — Ксюша села рядом и осторожно положила руку ей на плечо. — Что‑то случилось?

Анна покачала головой, не решаясь признаться, но слова сами собой прорвались:

— Магия воды мне не даётся. Вместо воды получается один лёд. И я не знаю, что с этим делать. Мне кажется, я какая‑то… неправильная. Будто моя сила — это ошибка, которую никто не знает, как исправить.

Ксюша нахмурилась, будто эти слова её задели:

— Эй, не говори так. Ты не неправильная. Просто твоя магия другая. Может, лёд — это и есть твоя стихия?

— Но я должна управлять водой! — тихо, но с горечью сказала Анна. — Все учатся создавать шары, ручьи, волны… А я только замораживаю всё подряд. Даже воду не могу просто удержать в руках.

Санька, который до этого молча слушал, вдруг сказал:

— Может, так и нужно? Иногда полезно принять свои способности, а не противиться им. Ты же не заставляешь огонь становиться водой, правда? Так почему заставляешь себя быть кем‑то другим?

Анна хотела возразить, но не нашла слов. В его словах было что‑то простое и в то же время такое важное, что она замерла, пытаясь уложить это в голове.

Ксюша обняла её, крепко, по‑сестрински, так, что все тревоги на мгновение отступили:

— Мы с тобой разберёмся. Вместе. Я буду тренироваться с тобой. И если надо, мы найдём способ сделать твой лёд не слабостью, а силой.

С этими словами Ксюша и Саня вышли из комнаты, оставив Анну наедине со своими мыслями. Она села на кровать, обхватив колени руками, и долго смотрела на шахматную коробку — на неё, как на молчаливое напоминание о вчерашнем вечере, о смехе Макса, о его словах, о том, как легко он всё воспринимал.

Ей хотелось верить Ксюше, хотелось принять свою магию, но страх оказаться дефектной всё ещё сидел глубоко внутри, холодный и упрямый, как тот лёд, который она не могла растопить.

Наконец, чувствуя, что силы совсем на исходе, Анна легла, закрыла глаза и попыталась успокоить мысли. Но они не слушались, кружились, как снежинки в метель, и в какой‑то момент она провалилась в сон.

Ей снилось, что Макс идёт к ней по берегу пруда. Вода под его шагами не рябила, не плескалась, будто признавала его власть над собой. Он подошёл, взял её за руки — нежно, но уверенно, так, что Анна почувствовала: с ним можно не бояться быть слабой. Его глаза смотрели на неё спокойно, без насмешки, будто он видел не её неудачи, а что‑то большее, что она сама ещё не научилась замечать. Он притянул её ближе и поцеловал — не страстно, а так, словно хотел передать ей часть своей уверенности, сказать без слов: «Ты справишься».

Глава 46. Болезнь

Анна проснулась от настойчивого скрежета в дверь — будто кто-то водил по дереву ногтем, и этот звук впивался в уши, не давая досмотреть обрывочный сон, где она бежала по замёрзшему озеру, а лёд под ногами трещал всё громче. Она, едва переставляя ноги, поплелась к двери, чувствуя, как пол холодит ступни, и отворила её.

На пороге стоял Макс — улыбающийся, довольный, будто только что выиграл какую-то важную битву. В руках он держал свиток ткани, которую она заказывала: тёмно‑синяя, с серебристыми нитями, будто в неё вплели лунный свет.

— С обманщиками я не разговариваю, — проворчала Анна и попыталась захлопнуть дверь, но парень ловко проскользнул в комнату, при этом умудрившись не задеть стопку книг на полке у входа.

— Ну почему сразу обманщик? — улыбнулся Макс, и в этой улыбке было столько тепла, что даже злость Анны чуть осела, как пыль после дождя. — Подумаешь, схитрил немного… Держи, — он протянул ткань.

— Не нужно мне ничего, забирай. И вообще, я устала и спать хочу. Давай завтра поговорим. Сил нет даже ругаться.

— Ну и не надо ругаться, — тихо сказал он, и улыбка его стала мягче, почти виноватой. Он аккуратно положил ткань на стол, и та легла, словно живое существо, чуть шелестя нитями. Потом подошёл ближе, взял её лицо в свои руки — ладони у него были тёплые, чуть шершавые, будто он недавно тренировался с деревянными мечами. Он взволнованно посмотрел ей в глаза, и у Анны закружилась голова — то ли от усталости, то ли от этого взгляда, в котором читалась такая искренняя тревога, что хотелось одновременно спрятаться и прижаться ближе.

— Ты опять противишься своей силе. Не держи её в себе, — строго сказал Макс, но голос его дрогнул на последнем слове, выдавая, как сильно он переживает. — Это тебя только сломает.

— У меня ничего не получается, — прошептала девушка и, словно потерявшись, уткнулась лицом ему в плечо. Ткань его рубашки была чуть жёсткой, пахла дымом и травами — так пахли все, кто часто бывал в тренировочных залах и лабораториях.

— Всё у тебя прекрасно получается. Ледяная магия — это очень редкий дар. И очень полезный. Как только ты с ним подружишься, сможешь превращать свой лёд в воду. Я нашёл информацию, что твоя мама умела так делать.

Анна подняла на него удивлённые глаза, и в них мелькнула надежда, тут же спрятавшаяся за усталостью.

— У нас дома тоже хранятся старые журналы академии. У отца в кабинете. Если получится, я тебе что‑нибудь принесу, — он вздохнул, и в этом вздохе было столько нерешительности, что Анна почти улыбнулась. — Только он не разрешает ничего у себя брать. Ну, я что‑нибудь придумаю.

Она набралась смелости и быстро чмокнула его в щёку — так быстро, что сама не поняла, успела ли она это сделать или только подумала. А потом быстро отстранилась, отвернувшись к окну, будто за стеклом было что‑то невероятно важное.

— Всё. Я тебе ничего больше не должна, — смутилась девушка, чувствуя, как жар ползёт от шеи к самым кончикам ушей. — Только давай теперь будем друг с другом честными.

— Честными? Хорошо. Тогда скажу честно: была бы ты моя девушка, я бы расцеловал тебя в ответ.

Голова у Анны ещё сильнее закружилась. Она взялась за спинку кровати, чтобы не упасть, и на секунду закрыла глаза, пытаясь унять этот странный вихрь внутри — смесь страха, восторга и невыносимой усталости.

— Но раз мы друзья, то лучше я сейчас уйду. А ты отдыхай и набирайся сил, — Макс сказал это спокойно, но в его голосе слышалось усилие, будто каждое слово приходилось выталкивать из себя.