Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

— Ей придётся постараться, — оскалился третий подонок, похотливо облизав губы.

Все трое уродов принялись раздевать Владлену взглядами, чувствуя себя хозяевами ситуации. Они не верили ни в какое наказание. Их глаза горели, ухмылки корёжили раскрасневшиеся лица, а дыхание стало хриплым. Пальцы уже жадно подрагивали, словно мяли плоть красотки.

— Господа насильники, лучше не подходите, а то я могу ненароком зацепить, — сощурил я глаза.

— А я нароком зацеплю, — подала ехидный голос Велимировна, наливаясь гневом.

Крылья её носа затрепетали, а пальцы сжались в кулаки.

— Ты ещё что вякаешь, шлюха? — презрительно бросил ей заводила, посмотрев на неё как на вещь. — Ты должна пищать от восторга, что тебя, такую бабёнку, поимеют парни лет на десять младше тебя. Старовата ты для нас, но ничего…

— Старовата⁈ Ах вы ублюдки! — мигом рыкнула за моей спиной Владлена, мгновенно налившись такой яростью, что она едва из ушей не брызнула.

Троица аж подалась назад, удивлённо переглянувшись.

Но главарь тут же выпалил, хрустнув шеей:

— Охренела, тварь⁈

Его харя пошла красными пятнами, вены вздулись на шее от гнева.

К счастью, у меня был с собой гневоподавляющий «порыв ветра», а алкоголь не так сильно туманил мозг. Так что моя магия смела всех троих, отправив их прямо в стенку мусорного контейнера.

Раздался глухой стук, вскрик и шум чёрных пакетов, посыпавшихся из мусорки на ошарашенно хлопающих глазами придурков. По их рожам разлился натуральный шок, словно мир в одну секунду пропал, уступив место Аду.

— Маг! — по-поросячьи взвизгнул один из троицы и попытался встать, чтобы дать дёру.

Но второй «порыв бури» снова впечатал его с дружками в стену контейнера, попутно порвав раздутые мусорные мешки. Хлынувшие из них отбросы и смрадные потёки украсили троицу.

Заводила скривился от омерзения, смахнув с рожи рыбьи кости, а затем судорожно зашарил взглядом по сторонам, ища куда бы смыться.

Другой ублюдок запричитал, умоляюще сложив руки:

— Простите нас, сударь и сударыня, бес попутал. Мы не хотели… простите… это всё он! Он нас подбил на это…

Парень с расширенными от страха зрачками указал трясущимся пальцем на главаря. А тот оскалился как хищный зверь, успев встать на четвереньки.

— Вы, суки, даже не знаете, с кем связались… — захрипел он, пытаясь напугать нас.

— Старовата, значит⁈ — выпалила Владлена, будто её жгли калёным железом лишь эти слова. — Сейчас я вам покажу…

Гнев так сильно пророс в ней, что даже выбил практически весь хмель, позволив дотянуться до дара. Её рука засветилась зеленоватым магическим туманом, чей свет отразился в распахнутых зенках всех троих. У них аж дыхание замерло в глотках, сжатых ужасом. И было отчего ужаснуться.

Объятая яростью Владлена швырнула в парней «увядание» — тот самый атрибут, способный нарушить многие процессы, поддерживающие нормальную жизнедеятельность.

Помнится, барон Крылов в локации Джунгли убил этой магией обезьянку. Та померла чуть ли не за пару секунд. А вот крепкие молодые люди склеят ласты не так быстро.

Конкретно эти уроды надсадно захрипели, скрючившись в мусоре. Из их мучительно раззявившихся ртов потекла слюна, а в глазах полопались капилляры.

Губы Владлены исказила мстительная улыбка. А у меня холодок пробежал вдоль спины. Она их убьёт?

Кхем, я хоть и выяснил, что не святой, но кодекс ведьмаков говорил, что нельзя убивать людей направо и налево. Правда, это не я их сейчас убивал.

Однако пока меня занимала эта дилемма, Владлена активировала «песнь возрождения». Атрибут зелёным магическим туманом окутал хрипящую, выгибающуюся до хруста позвонков троицу, увеличивая их регенерацию. Тела парней стали медленно приходить в норму. Значит, она их всё-таки не убьёт.

— Замечательный урок, — похвалил я её, покрутив головой.

— Да. И ты мне помог. Надо признать, что мы отличная пара, — прохрипела распалённая Владлена и вдруг подалась ко мне.

Её мягкие губы впились в мои, словно она хотела сожрать меня. Высосать изнутри. В ней было столько неудержимой чёрной страсти, как в демоне похоти. О лёгких, ласковых прикосновениях можно было забыть. Она хотела владеть и обладать!

Признаться, я ощутил себя юной неопытной девочкой, но спустя миг тоже показал на что способен, схватив её за затылок.

— Господи, они же сейчас сожрут друг друга… — просипел один из придурков, придя в себя.

— Помогите… кажется, я обделался, — простонал другой, сжавшись в клубок.

— Я… я умираю, — залепетал главарь, громко закашлявшись. Сгустки крови повисли на его подбородке.

— Перестаньте хоть на секунду думать о себе! — свирепо бросил я им, оторвавшись от распухших губ Владлены, осоловело хлопающей глазами. — Если вы сейчас же не исчезнете, эта дьяволица снова превратит вас в куски мяса. Поняли? Я пока контролирую её, но это ненадолго…

— Уходим, уже уходим, — тоненько протараторил один, сумев встать на подрагивающие ноги. — Благодарю вас, что оставили нам жизнь. Клянусь, я больше ни к кому не буду приставать. Бог тому свидетель… Все свои грехи замолю. Пойдём, обосрашка.

Он помог встать на ноги парню, обгадившему джинсы. Они вдвоём поковыляли прочь, благодаря меня и заверяя в том, что теперь станут чуть ли не святыми.

Заводила молча поплёлся за ним. Униженный, сломленный, с отсутствующим взглядом и спиной, согнутой невероятным позором, от которого ему никогда не отмыться. И ему ещё повезло, что я сегодня добрый, а Владленой завладела похоть, смывшая жажду мести.

Правда, она всё же сумела осознать, что зассанный проулок — такое себе место для поцелуев, потому вызвала водителя. Тот повёз нас в её особняк. Он возвышался над рекой Мойкой. Красный как кровь, украшенный лепными рожами монстров и небольшой остроконечной башенкой.

Внутри всё пахло роскошью, сандалом и жасмином. Под ногами стелились ковровые дорожки, по углам прятались мраморные статуи, со стен смотрели картины в золочёных резных рамах, а с потолка свешивались хрустальные люстры.

Спальня же напоминала логово женщины-вамп. Высокие потолки, украшенные лепниной с намёком на древний род. А у стены с бордовыми обоями прикорнули два резных шкафа, наверняка распираемые изнутри скелетами, скрывающими тёмные тайны.

На туалетном столике с большим зеркалом среди флаконов с тяжёлыми крышками лежали кожаные перчатки и небольшой перочинный ножик. А у кровати с балдахином и резным изголовьем прикорнула толстая чёрная книга. Библия? Вот уж вряд ли.

Возле книги щурил глаза толстый рыжий кот, недружелюбно поглядывая на меня зелёными глазищами.

— Я сперва назвала его Бароном,