У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

специализации. Оказался невозможным «табачный контракт» и не увенчались успехом другие попытки ввести в том или ином виде табачную монополию, контролируемую из Лондона. Виргиния породила «аристократов», но они не были аристократами крови. То были аристократы богатства, которые вели плантационное хозяйство, ставшее экономической основой колонии. Строилось же виргинское плантационное хозяйство на коммерческой основе, на получении капиталистической прибыли.

В принципе капиталистическая прибыль — результат капиталистического производства и капиталистических отношений. Стимул к их появлению в Виргинии исходил из метрополии (конкретно в лице Виргинской компании), он поддерживался спросом складывавшегося мирового капиталистического рынка на табак. Прибыль от удовлетворения этого спроса обеспечивалась созданием плантационного хозяйства, в котором при отсутствии в Виргинии «свободного» наемного труда такой труд заменялся трудом «белых рабов» по контракту и принуждению, а также трудом пожизненных черных рабов. То была «искаженная» капиталистическая форма производства и отношений, обусловленная местом и временем. Существовала она долго и погибла только в результате гражданской войны 1861–1865 гг., когда стала несовместима с основным путем развития «чистого» капитализма.

НОВЫЙ ПЛИМУТ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ПИЛИГРИМЫ

Англия изучаемого времени — наглядный пример тому, что результатом преследований за убеждения обычно является их радикализация, еще большая к ним приверженность, скрываемая молчанием, прикрываемая вынужденным отречением, провозглашаемая ценой самопожертвования, спасаемая бегством. Жестокое возвращение страны к католицизму при Марии I «Кровавой» углубило процесс английской реформации. Поэтому Елизавета, при которой утвердился англиканизм, встретила оппозицию со стороны тех, кто считал, что англиканская церковь грешит многими пороками римско-католической, со стороны протестантов-кальвинистов. Их называли «пуританами»[401], поскольку только себя они считали «истинными» церковными реформаторами и добивались «очищения» английской церкви. Их называли так еще из-за внешней строгости и чопорности поведения, подчеркнутого благочестия, вражды к показной роскоши в быту и церкви, из-за педантизма и мелочной скрупулезности в делах, что отражало буржуазную направленность их веры и морали, противостоявших пышности и аристократизму, почитаемым феодалами[402].

Критикуя англиканскую церковь, пуритане все же считали ее «божеской», способной к исправлению. Они склонялись «скорее проглотить обряд, чем расколоть церковь», как говорил один из участников тогдашней полемики[403]. Основное расхождение пуритан с англиканами шло не по вопросам вероучения, а по вопросам удешевления церкви и ее организации. В частности, шли споры о роли пресвитеров[404]. Поэтому часть пуритан стали называть «пресвитерианами». Ими становились в основном зажиточные люди, претендовавшие на руководящую роль в религиозных общинах, а после «очищения» англиканской церкви — на аналогичную роль в государстве. Они отстаивали такую церковную организацию, при которой все основные вопросы религиозной жизни решались бы пасторами совместно с выборными лицами из мирян (пресвитеры). Они считали необходимым единообразие культа, а потому были сторонниками местных и общегосударственных синодов — съездов представителей общин.

Пассивность пуританских лидеров в борьбе с существовавшими порядками при растущем недовольстве этими порядками угнетаемых народных масс привела к образованию радикальных пуританских течений. Руководителем одного из них стал воспитанник Кембриджа священник Роберт Броун (1550–1633)[405] — проповедник и автор религиозных книг, в частности «Трактата о том, что реформацию следует продолжать безо всякого промедления, и о нечестивости тех проповедников, которые не хотят начинать ее сами, а ждут, когда побудит их к тому правительство».

Броун и его последователи объявляли всякую церковь, берущую начало от светской власти или ею контролируемую, церковью Антихриста, «Святым ковчегом в руках филистимлян». Официальную англиканскую церковь они считали безнадежно испорченной. Они расходились с другими пуританами, утверждая, что кальвинистские принципы построения церкви (пресвитеры, синоды) противоречат Библии — Книгам Священного писания — источнику и закону веры. По их убеждению, единственной почвой для объединения в церкви могла служить только общность веры определенного числа людей, как правило соседей, при максимально простом строении самой церкви. Отдельные церкви должны быть независимы как от государства, так и друг от друга. Их единственный высший духовный руководитель — Иисус Христос. Вхождение в церковную общину-конгрегацию (congregation) совершенно добровольное, ограниченное лишь заявлением о желании стать ее членом и признанием взаимного соглашения о вере — ковенанта (covenant). Пастор (minister), старейшина (elder) и дьякон (deacon) избираются конгрегацией большинством голосов. В отличие от пресвитериан, которые, следуя Кальвину, подразумевали существование как бы двух церквей: церкви избранных к спасению (elect) и церкви остальных, осужденных на гибель, — Броун исходил из того, что принадлежность любого человека к церкви если не является предопределением к «спасению», то во всяком случае — ступенью к «очищению», делая верующих «святыми» (saints)[406].

Последователей Броуна называли броунистами. За ними и другими сторонниками крайнего пуританизма закрепились также наименования «сепаратисты» (separatists), «независимые» (independents), «раскольники», или «диссиденты» (dissidents), «конгрегационалисты» (congregationalists).

Правительство Елизаветы, не жаловавшее пресвитериан, а со временем все суровее пресекавшее их деятельность, проявляло особую жестокость в отношении сепаратистов. Роберт Броун неоднократно подвергался арестам. В 1582 г. вместе со своей общиной он вынужден был эмигрировать в Миддельбург (Голландия). Вскоре, однако, из-за разногласий, возникших среди его последователей, проповедник, оставив их, вернулся в Англию. Здесь под страхом отлучения от церкви и сурового наказания Броун отрекся от своих убеждений. Воспринявшие его учение Генри Бэрроу и Джон Гринвуд в 1588 г. создали новую конгрегацию сепаратистов. За это они были повешены. Их соратники в 1593 г. бежали в Амстердам.

Сепаратизм был порожден теми же процессами, что и пуританизм вообще, но не на том полюсе, где рождался новый господствующий класс, а на противоположном, где сгоняемые с земли крестьяне и разоряемые ремесленники пополняли армию бедняков города и деревни, пауперов, из которых составлялись ряды рабочих капиталистических мануфактур. Их мировоззрение и протест против нужды и угнетения не выходили за религиозные пределы. Но это не могли быть пределы умеренного пуританизма, отражавшего в основном антифеодальную направленность реформации. У сепаратистов была своя «ересь». Она напоминала «крестьянско-плебейскую» ересь, о которой писал Энгельс в труде «Крестьянская война в Германии»: «Хотя она и разделяла все требования бюргерской ереси относительно попов, папства и восстановления раннехристианского церковного строя, она в то же время шла неизмеримо дальше. Она требовала восстановления раннехристианского равенства в отношениях между членами религиозной общины, а также признания этого равенства в качестве нормы и для гражданских отношений. Из «равенства сынов божиих» она выводила гражданское равенство и уже тогда отчасти даже равенство имуществ»[407]. Такая ересь встречала решительный отпор как со стороны правительства и государственной церкви, так и со стороны умеренных пуритан.

Сепаратисты, или индепенденты, в социальном и религиозном отношении не составляли однородного целого, что ярко проявилось в ходе