У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

человек команды и 102 пассажира, из которых около половины были «святые», остальные «чужаки» — колонисты, завербованные купцами в Англии. В Америку «чужаков» влекло желание заново и лучше устроить жизнь и ни в коей мере — утверждение «истинной веры». Однако всех пассажиров «Мэйфлауэр» объединяло то, что никто из них не принадлежал к привилегированным слоям английского общества, среди них насчитывалось мало даже относительно состоятельных людей, особенно среди «чужаков».

Во время путешествия многие страдали от морской болезни, все испытывали недостаток пресной воды. В переполненных помещениях было душно, не удавалось навести необходимый порядок и чистоту. В штормовые дни волны заливали корабль, оставляя после себя поломки и вредоносную сырость. Болели дети. Умерли моряк и один колонист. В какой-то момент трудности пути и неисправности корабля, обнаруженные после перенесенной бури, чуть не вынудили вернуться. По мере приближения к Америке становилось все холодней.

Наконец увидели землю. Стали спускаться на юг, предполагая найти там устье Гудзона, но подошли к мысу Код[424], который преградил дорогу подводными камнями и бурунами. Ночь провели в открытом море. 11 (21) ноября, обогнув мыс, корабль вошел в бухту[425], где бросили якорь. Пилигримы прибыли в Америку на свою новую родину.

«После того как они пересекли обширный океан и пережили бездну осложнений во время приготовлений к отплытию (о чем рассказывалось выше), они теперь не имели ни друзей, которые бы оказали им гостеприимство, ни постоялых дворов, чтобы отогреть и подкрепить свои замерзшие и истощенные тела, ни тем более городов, где можно было бы отремонтировать корабль и найти помощь… И была зима, и они знали, что зимы в этой стране холодные и суровые, с жестокими и яростными бурями, опасные для путешествий даже в знакомых местах, а тем более для исследования неизвестного побережья. К тому же что могли увидеть они, кроме страшных дебрей, где обитали дикие звери и дикие люди? И как много их там было, они не знали… Куда бы они ни обращали свои взоры (за исключением неба), мало что могло их утешить и порадовать. Лето ушло, и на всем сказывалась непогода; и вся страна, покрытая густыми лесами, выглядела неприютной и дикой. А когда они оборачивались назад, перед ними простирался пересеченный ими могучий океан, ставший главным препятствием, отделявшим их от цивилизованного мира… Да и были (среди моряков. — Л. С.) такие, которые говорили, что если вскоре не будет обнаружено подходящее место (для поселения. — Л. С.), то они высадят их и выгрузят их вещи на берег и оставят их здесь. А следует помнить, как слаба была их надежда на помощь из-за моря… Они располагали, правда, сердечной привязанностью и любовью со стороны своих лейденских братьев, но те мало чем могли помочь им, да и самим себе; каковы же были отношения между ними и купцами при их отъезде, уже говорилось выше. Что могло теперь поддержать их, кроме Духа Господнего и его милости?» (Б, 95–97).

Именно тогда и там, у мыса Код, писавший приведенные строки потерял свою жену Дороти. Она утонула, упав с корабля.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

СОГЛАШЕНИЕ НА «МЭЙФЛАУЭР»

Корабль стоял у берега. Но пассажиры, истомленные долгим морским путешествием, не спешили сойти на долгожданную землю. Они совещались. Потом мужчины стали подходить по одному к столу, чтобы подписать лежавший на нем документ. То было знаменитое Соглашение на «Мэйфлауэр» от 11(21) ноября 1620 г.:

«Именем Господа, аминь.

Мы, нижеподписавшиеся, верноподданные нашего могущественного суверенного государя Якова, божьей милостью короля Великобритании, Франции и Ирландии, защитника веры и проч., предприняв во славу Божью — для распространения христианской веры и славы нашего короля и отечества — путешествие с целью основать колонию в северной части Виргинии, настоящим торжественно и взаимно перед лицом Бога объединяемся в гражданский политический организм для поддержания среди нас лучшего порядка и безопасности, а также для достижения вышеуказанных целей; а в силу этого мы создадим и введем такие справедливые и одинаковые для всех законы, ордонансы, акты, установления и административные учреждения, которые в то или иное время будут считаться наиболее подходящими и соответствующими всеобщему благу колонии и которым мы обещаем следовать и подчиняться. В свидетельство чего мы ставим наши имена,

мыс Код, 11 ноября… Anno Domini 1620» (Б, 107)[426].

Приведенный документ уже давно вызывает самые противоречивые оценки. Вернее, всеми исследователями он признан предусмотрительной договоренностью людей, прибывших в далекую страну, совсем недавно вошедшую во владения английской короны, и оказавшихся без официальных руководителей, а потому вынужденных организовать управление для создаваемой ими колонии. Еще в XVIII в. знаменитый автор «Истории Америки» Уильям Робертсон писал, что Соглашение и созданные на его основе общественные институты «опирались на обычные принципы человеческого благоразумия»[427]. Что это за принципы? Почему проявили благоразумие, которым не могли похвастаться поселенцы других колоний? Здесь начинаются расхождения.

Робертсон сформулировал упомянутые принципы следующим образом: «Привилегия выражать свои собственные мнения и привилегия управлять с помощью законов, составленных по собственному разумению». Робертсон добавлял, что эти привилегии служили пилигримам «утешением среди всех опасностей и трудностей, выпавших на их долю»[428]. Высокие принципы, вдохновляющие привилегии. Собственные мнения и разумения пассажиров «Мэйфлауэр», правда, были сильно ограничены узкими рамками религиозных представлений. Но шел всего только 1620 год.

Робертсон был историографом английского короля. Описываемое событие казалось ему примечательным, но не слишком важным для судеб Западного полушария. Когда вышло первое издание его «Истории Америки», английские колонисты выиграли битву при Саратоге (1777), а через шесть лет Англия признала независимость восставших колоний. Спустя четыре года конгресс их представителей утвердил конституцию Соединенных Штатов. С этого времени американцы все чаще стали задумываться над тем, где им следует искать истоки своей национальной гражданской истории. Одним из них, нередко главным, стали признавать Соглашение, заключенное на «Мэйфлауэр».

«Мэйфлауэр» (реконструкция) и автографы его пассажиров

К концу XIX в., когда в США пышным цветом расцветали идеи экспансионизма и связанные с ними теории расового превосходства англосаксов, появилось подобное ответвление и в рассматриваемой нами области. Герберт Б. Адамс, например, выступил с работой «Германское происхождение новоанглийских городов»[429]. Он доказывал, что создание этих городов, в частности первого из них — Нового Плимута, не является результатом условий, отношений и мировоззрения той эпохи, хотя все эти факторы сыграли известную роль, но прежде всего и главным образом — результатом укоренившейся в людях саксонской общинной традиции. Но такая трактовка служила гораздо больше германскому экспансионизму, чем американскому, а потому