У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

«Святые» не могли достигнуть преследуемые цели в Англии, откуда вынуждены были бежать, где их считали преступниками, нарушившими церковные и государственные законы. В Голландии при наличии веротерпимости и личной свободы они тем не менее были чужестранцами, иноверцами, неустроенными и неполноправными гражданами (за некоторыми исключениями), нежелательными, маломощными и неумелыми конкурентами. Жизнь на чужбине не давала уверенности в прочном будущем, столь необходимой для приобретения специальности или занятия торговлей (большинство «святых», мы помним, прежде были сельскими жителями). Голландия вот-вот могла вступить в войну с Испанией. В Америке они искали «Новый Ханаан», со своей верой, своей землей, своим управлением.

Свой «Новый Ханаан». Но если вспомнить «7 статей», последнюю фразу из письма Робинсона и текст Соглашения, то нетрудно убедиться в том, что лейденцы (тем более «чужаки») не предполагали отвергать власть короля и объявлять о своей независимости. Именно желание вновь связать себя с родиной привело их в отдаленные, но английские владения, заставило отвергнуть предложение Новой Нидерландской компании. Они не искали государственной независимости, не подвергали сомнению Слезкин «образ божеской власти и авторитета», воплощенный в «божьей милостью» английском короле, который вольно или невольно являлся их защитником как владелец земли, где они собирались обосноваться. Всем пассажирам «Мэйфлауэр» не было выгоды рвать связи с лондонскими купцами, без помощи которых они не покинули бы Европу и на помощь которых рассчитывали в будущем. Америка сулила лейденцам достижение искомых целей без окончательного разрыва с Англией, без ослушания «чудесному предначертанию Господа».

Они прибыли в Америку; их корабль стоял у мыса Код. Что могло помешать исполнению задуманного? Нежелание «чужаков» согласиться на предлагаемую форму правления. Такая угроза была реальной.

Еще перед отплытием из Англии отношения между «святыми» и «чужаками» оказались испорченными. Последних купцы включили в состав экспедиции, желая увеличить число колонистов, труд которых должен был обеспечить доходность предприятия. Это разрушало замыслы лейденцев: «Новому Ханаану» приходилось начинать жизнь с религиозных распрей. Они возникли с первой встречи. «Чужаки» в большинстве своем принадлежали к англиканской церкви, некоторые, вероятно, были пуританами (к ним относят Кристофера Мартина), один, как предполагается, — католиком (Майлз Стэндиш). Все они считали лейденцев «раскольниками». Беззащитность сепаратистов, находившихся в Англии на полулегальном положении, давала их противникам возможность помыкать ими. Взаимная неприязнь питалась также финансовыми трудностями. Мартин, претендовавший на роль общего руководителя, вызывал у лейденцев раздражение своей кичливой грубостью при недобросовестном исполнении прямых обязанностей.

В море единоначалие капитана корабля, напутственные слова Робинсона своей пастве, а также опасности и невзгоды, равные для всех, могли притушить взаимное недовольство, даже сблизить некоторых, до того враждовавших. Если это и случилось, то тем не менее не обеспечило единства и мира. Уильям Брэдфорд, рассказывая о Соглашении на «Мэйфлауэр», объяснял, что его необходимость вызывалась «частично недовольством и мятежными речами, которые вели некоторые чужаки, а именно, что, когда они сойдут на берег, они будут вести себя, как захотят, из-за отсутствия какой-либо власти для управления ими, так как они имели патент для Виргинии, а не для Новой Англии, принадлежавшей другому хозяину, к которому Виргиния не имела никакого отношения. А частично потому, что заключенное ими самими такое соглашение… могло быть прочным как обусловленное патентом, а в некоторых отношениях еще и более прочным» (Б, 106).

К моменту подписания Соглашения на «Мэйфлауэр» находилось 103 пассажира[456]. «Святые» составляли немногим более трети — 41 человек (17 мужчин, 10 женщин, 14 детей; только трое — Брюстер с женой и Брэдфорд — были ветеранами Скруби). «Чужаков» было 40 (17 мужчин, 9 женщин, 14 детей)[457]. Остальные пассажиры не принадлежали к числу собственно поселенцев: пятеро специалистов (бочар и четыре моряка), нанятых для нужд всей колонии на ограниченное время и за определенную плату (hiered hands), и 17 сервентов (домашних слуг и законтрактованных работников). Восемнадцатый, У. Баттен, умер в пути.

Среди лейденцев «мятежников» не было (мятежные речи «вели некоторые чужаки»). Сомнительно, чтобы ими могли стать наемные специалисты. Они ехали за заработком, которого лишились бы при распаде колонии. Они не предполагали оставаться в ней больше года. Из 17 сервентов шестеро были подростки и одна женщина. Сервенты «святых», составлявшие большинство в в этой категории пассажиров (13), были обращены лейденцами в свою веру, по крайней мере нанимались из людей, сочувствовавших ей и собиравшихся по окончании срока контракта остаться в колонии. Таким образом, из сервентов потенциальными «мятежниками» наиболее вероятно считать только четырех, принадлежавших чужакам»[458]. При этом нельзя забывать, что люди, только что законтрактованные, еще не приступившие к ожидавшей их тяжелой работе, но уже получившие кров, питание и одежду, пусть плохие, имели не так уж много оснований для бурного возмущения. Они согласились на кабальные условия контрактов, надеясь через семь лет обрести свободу и обзавестись в Америке землей и хозяйством. В Англии они их не имели или лишились, за что такого рода людей там, как мы знаем, преследовали и наказывали. Вряд ли в этих условиях именно сервенты стали зачинщиками «мятежа», участие в котором грозило им впоследствии жестокими наказаниями и лишало всякой надежды вернуться в среду «добропорядочных» англичан, на что они рассчитывали, отправляясь за океан[459].

Возможное недовольство сервентов, будь то их положением, будь то обращением с ними хозяев, могло, разумеется, находить выход в «мятежных речах». Однако главными «мятежниками» следует скорее всего считать собственно «чужаков», в частности тех из них, которые владели сервентами. «Мятеж» направлялся против «святых». Вернее — против явной претензии их руководителей (Карвер, Брэдфорд, Брюстер) на главенство среди колонистов, против несомненного намерения этих руководителей осуществить свой план организации поселения.

Недовольство не вышло за пределы «мятежных речей». 41 человек[460] поставил под Соглашением свою подпись: 17 «святых», 17 «чужаков», три наемных специалиста и четыре сервента (двое — «чужака» Гопкинса и двое — «святых» Карвера и Уинслоу), как можно полагать, все мужчины, достигшие 21 года, который считался годом совершеннолетия[461]. Что же, кроме предположительного и весьма относительного большинства из общего числа мужчин (наемные специалисты, двое сервентов), помогло лейденцам одержать верх?

Они составляли организованную и духовно спаянную силу, твердо знали, чего хотели. Этого нельзя сказать о «чужаках». Претендовавший на лидерство Мартин дискредитировал себя. Руководители «святых», исполняя наставление Робинсона, привыкшие к пропаганде своих взглядов, проявлявшие «христианское милосердие» к заболевшим спутникам, поддерживаемые всей церковной общиной сепаратистов, относительно более образованные, не могли не пользоваться авторитетом. Он рос с падением престижа Мартина.

Все пассажиры «Мэйфлауэр», как упоминалось, были связаны с купцами. Капитан, несомненно, делал все возможное, чтобы привезти в Англию благоприятный отчет об основанной