«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

9 декабря 1939, [Москва]

Дорогой папа, условились с тобой встретиться давно уже, а ты не позвонил. Писал тебе «до востребования», потом на ст〈анцию〉 Отдых[295], да спутал адрес – сегодня нашел правильно записанный и снова пишу. Очень прошу тебя, тотчас дай мне знать о себе – позвони по телефону, а если нездоров, попроси соседей позвонить или открытку напиши. Во-первых, беспокоюсь о тебе – здоров ли, во-вторых, хочу тебя видеть, в-третьих, есть срочное дело. В общем, в ближайший день жду от тебя весточки.

Целую тебя, твой Вася.

9 дек. 39 г.

125

[20 марта 1940[296], Москва]

Дорогой Семен Осипович, почему не написал, как обещал? Не захворал ли? Как работается, как живется? Куда поедешь из Мичуринска?[297] У меня все по-прежнему, работаю, получаю часто письма от мамы. Пенсию твою получил, – может быть, переслать ее тебе? Жду все время весточки от тебя.

Целую, Вася.

126

26 марта 1940, [Москва]

26 марта 40 г.

Дорогой папа, получилось так, что ты беспокоился обо мне, а я был полон всяческого беспокойства о тебе, т. к. никаких писем от тебя не получал, а лишь вчера вечером получил твою открытку. Правда, несколько дней тому назад позвонил в Перово, и мне сотрудница сказала, что, если б ты заболел, они бы знали. А сегодня мне позвонил сын твоего директора, передал, что и ты беспокоишься. В общем, очевидно, письма пропали.

Очень интересуюсь, как ты там живешь, работаешь, как продуктовые твои дела, как здоровье, к сожалению, ни о чем этом ты в своей открытке не пишешь. Очень прошу тебя: 1) не переутомляться, 2) не лазить в опасные места во время работы, 3) беречься от простуды и 4) заботиться о пище телесной. Напиши мне, пожалуйста, подробно о себе, ведь я ровно ничего не знаю.

Что рассказать о своих делах? До сих пор план издательств не утвержден в ЦК. И поэтому, естественно, договора не заключаются, и все мои пышные перспективы висят в воздухе и могут обратиться в миф, мираж.

Сегодня видел сигнальный экземпляр альманаха, где напечатана третья часть «Степана Кольчугина»[298]. К сожалению, мне его еще не дали, и получу лишь дней через 10. Просил лишних 2 экземпляра – для тебя и для мамы. Пошлю тебе, как только получу. Все это время работал довольно успешно, хотя, как всегда, в середине работы не знаешь, где будет конец, и кажется, что никогда к этому концу не доползешь.

От мамы письма получаю довольно часто, она пишет, что от тебя еще ни слова не имела, – видно, мичуринский почтамт не на высоте. О своей жизни она пишет мало, но я и без подробностей понимаю, что жизнь не сладкая у нее.

По поводу жилищного кооператива новостей пока нет – дело находится все еще в стадии самой предварительной организации, хотя там уж поговаривают о выборе места для строительства. По поводу комнаты, о которой говорила Ольга Як〈овлевна〉, кое-какие новости узнал – но хозяева так медленно раскачиваются, что, видно, не раньше мая скажут нечто более членораздельное, нежели говорят сейчас.

У меня возникло желание поехать в Ялту, там пожить месяц и поработать. (Что может быть естественнее такого желания?) Поехать, вероятно, смогу с 15 апреля по 15 мая. Мне это очень улыбается. Работается мне там превосходно, а весна в Крыму прямо великолепна.

Настроение у меня неплохое, рабочее. Очень радуюсь тому, что мир мы заключили[299].

Пиши мне, дорогой батько, подробно. Каков будет твой новый адрес, напиши обязательно. И на сколько будет он. Да, между прочим, Щегловы 2 раза звонили, спрашивали о тебе.

Целую тебя крепко,

твой Вася.

P. S. Марья Михайловна поправляется[300].

127

30 марта 1940, [Москва]

Дорогой папа, получил ли ты мою открытку и письмо (довольно большое), адресованные – Мичуринск до востребования? Пишу тебе в Моршанск, хотя и не уверен, застанет ли тебя это письмо.

Звонил мне сынок твоего начальника – передал со слов отца, что ты не получал от меня писем. Звонила Лёля, спрашивал[а], где ты и что. Звонила снова Валя Щеглова. Я ей сегодня звонил, но она не смогла подойти к телефону. Больна, лежит с температурой 39°. А ейного папаши не было дома.

Новостей у меня на книжно-издательском фронте пока нет. Все издания набраны в типографиях и лежат в ожидании бумаги (за исключением альманаха, который уже печатается).

У меня приятная новость – с середины апреля поеду в Крым, в Ялту на месяц. Там прекрасные условия для работы и в то же время прекрасная весенняя природа юга. Цветут магнолии, глицинии, фруктовые деревья. Мысль об этой поездке мне доставляет много удовольствия. Боюсь, как бы не сорвалась только, очень уж сложно все – и материальные и всякие дела. Я, конечно, успею получить ответ в Москву от тебя на это письмо и из Москвы снова написать тебе, но на всякий случай сообщаю тебе крымский адрес – Ялта, ул. Кирова, № 9, Дом Литфонда, мне. Если будешь писать после 15-го, то по этому адресу. Конечно, если поездка расстроится, я тебе напишу.

О тебе, кроме отрывочных сведений, что ты здоров, ничего не имею. Очевидно, письмо, где ты писал о своих делах и жизни, – потерялось. Поэтому очень прошу, пиши мне возможно подробней о себе, как работаешь, как здоровье, как питаешься, очень ли устаешь. Прошу тебя, не переутомляйся, берегись простуды, март и апрель очень уж коварны в отношении простудных заболеваний.

Я уж соскучился по тебе, хочу тебя видеть. С удовольствием вспоминаю наши короткие встречи то в керосиновой лавке, то в очереди за картошкой. Теперь, когда встретимся в мае, будет лафа, можно и на бульваре посидеть, и прогулку не торопясь совместно совершить.

Пиши мне, дорогой мой.

Целую тебя крепко,

твой Вася.

30 марта 40 г.

128

3 апреля 1940, [Москва]

Дорогой батько, ума не приложу, что же за чудеса происходят. Пишу тебе четвертое письмо, от тебя же недели две тому назад имел одну лишь открыточку. Получил ли 2 письма, адресованных тебе в Мичуринск, получил ли письмо большое, адресованное тебе в Моршанск? Писал ли ты мне еще, кроме этой пресловутой открытки? В общем, все с большим нетерпением жду от тебя весточки хоть какой-нибудь более вразумительной и подробной.

У меня новостей особенных нет. Поездка в Ялту моя, возможно, расстроится: вышло затруднение с путевками. Между прочим, неэтично Литфонд проявил себя в отношении меня. Путевка мне была выделена уже в марте, но я не взял сразу ее из-за отсутствия денег. Когда же вчера пришел за