Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

Администратор моргнул. Сколько он простоял с закрытыми глазами? Секунду? Две? Хранилище в порядке. Новое золото мерцает за решёткой. Клиентка забирает вклад. Помощник ждёт.

Ничего подозрительного.

— Готово. — Харна захлопнула ячейку. Улыбнулась администратору — тепло, как человек, убедившийся, что его деньги в безопасности. — Благодарю. Может быть когда-нибудь я приду к вам снова. Но не факт.

Мы вышли. Дверь закрылась за спинами с тяжёлым вздохом.

Коридор. Лестница вверх. Поворот. Контрольная зона, отделяющая внутренние помещения от общественного зала. Ещё двадцать шагов — и мы среди обычных посетителей, а оттуда до выхода рукой подать.

Восемнадцать шагов.

Двенадцать.

— Прошу прощения.

Охранник вырос перед нами, как из-под земли. Крупный, широкоплечий, с внимательными, чуть прищуренными глазами. Форма сидела так, что сомнений не оставалось: под тканью не только мышцы, но и оружие.

— Новые правила безопасности. — В его голосе не звучало ни грамма вопроса. — Личный досмотр всех посетителей, покидающих внутреннюю зону. С вашего разрешения.

Внутри всё на мгновение замерло. Потом снова пошло — ровно, ритмично, как часовой механизм.

Я поймал взгляд Харны. Сместил вес с левой ноги на правую. Еле заметно кивнул.

— Конечно, — сказала Харна, чуть приподняв подбородок. — Мне нечего скрывать.

Нас развели. Харну увели в комнату слева — там ждала работница в форменном платье. Меня — направо. Небольшое помещение без окон, с одним стулом и столом. Охранник закрыл за нами дверь.

— Руки в стороны, пожалуйста.

Я развёл руки. Охранник достал сканер — компактный, ручной, с тусклым зеленоватым свечением на рабочей поверхности. Повёл вдоль тела. Методично, сверху вниз: голова, шея, плечи, грудь…

Зелёное свечение мигнуло жёлтым на уровне пояса. Охранник остановился.

— Пространственное хранилище.

Это был не вопрос, а констатация факта, однако никакой настороженности в нем не появилось. Само по себе пространственные мешки не были запрещены.

— Совершенно верно, — я кивнул.

— Но в рамках досмотра я обязан попросить продемонстрировать содержимое.

— Без проблем. — Я потянулся к поясу, расстёгивая крепление, протянул ему мешочек. — Только осторожнее.

Охранник насмешливо поднял бровь, принял мешок. Аккуратно, двумя руками. Ослабил завязку на горловине и направил внутрь тонкую нить Потока.

Из горловины, как чертик из табакерки, выстрелило что-то маленькое, стремительное и очень злое. Ящерица размером с ладонь, бурая чешуя с зеленоватым отливом, распахнула пасть и впечаталась охраннику прямо в переносицу.

Он отшатнулся. Мешок выпал из рук. Ящерица вцепилась мёртвой хваткой, начав жевать ему нос.

Охранник схватил тварь обеими руками, оторвал от лица. Отшвырнул в угол. Ящерица шлёпнулась о стену, перевернулась и юркнула под стул.

— Какого… — он зажал нос. Между пальцами сочилось что-то бесцветное, кожа вокруг укуса уже краснела.

— Я предупреждал. — Я подобрал мешок с пола, растянул горловину, присел на корточки. Ящерка, которая на самом деле являлась видоизмененным отблеском, юркнула обратно в мешочек. — Экспериментальный образец. Очень нервная особь. Редкий вид, крайне ценный. — Я покосился на его нос. Покраснение расползалось. — Вам, кстати, стоит поторопиться с медицинской помощью. Яд не смертелен, но если не обработать в течение часа, ткани вокруг укуса отомрут. Некроз, потом гниение. Малоприятная история.

Кровь отхлынула от его лица. Он посмотрел на меня, на своё отражение в полированной поверхности стола, снова на меня. Выругался сквозь зубы. Махнул рукой — проходите — и рванул к двери, зажимая нос.

Пустая комната. Тишина. Выдох. Долгий, медленный, до дна лёгких.

В коридоре появилась Харна. Её досмотр прошёл без приключений — прятать ей было нечего. Она окинула взглядом закрывшуюся за охранником дверь, мои руки, затягивающие горловину мешка.

Я качнул головой. Потом. Мы пересекли зал. Вышли через главный вход. Солнце, жара, запах нагретого камня. Ступени. Улица. Толпа.

Мрамор банка «Трон» белел за спинами — безупречный и неколебимый.

###

Звёздное золото, впрочем, было только началом.

Проблема с ним была та же, что с любым крупным украденным активом: оно бесполезно, пока его нельзя потратить. Слитки принимали к оплате в считаных местах, каждое из которых задавало вопросы, на которые я не хотел отвечать.

Официальный путь — переплавка в монеты или тонкие листы-банкноты, был закрыт наглухо. Технология чеканки являлась государственной тайной Шедар, и даже мои ресурсы не позволяли воспроизвести её с нуля.

Чёрный рынок предлагал скупку, но комиссия грабила в самом прямом смысле — от сорока до шестидесяти процентов, в зависимости от жадности перекупщика. Платить столько я не собирался.

Тупик? На самом деле нет.

Звёздное золото отличалось от обычного, которое считалось эталоном экономики в основном из-за своей редкости и устойчивости к коррозии. Огромная ценность звездного золота лежала глубже — в структуре, в уникальных свойствах, способных удерживать и преобразовывать мировую ауру. Оно было главным и незаменимым ингредиентом для создания мировых самоцветов. Аналогов кристаллов Потока, но для мировой ауры.

Кристаллы Потока — основа энергетической экономики. Мировые самоцветы — их старший брат. Спрос на них превышал предложение настолько стабильно, что цена не падала, фактически, никогда.

И, в отличие от чеканки монет, методика создания мировых самоцветов не являлась государственной тайной. В теории заняться производством мировых самоцветов мог кто угодно, и правительство только поддержало бы такой стартап.

Но на практике процесс требовал таких знаний, навыков и ресурсов, что число мастеров, способных его воспроизвести в кустарных условиях, по сути, стремилось к нулю.

Я, к счастью, всегда неплохо учился.

Часть золота я всё-таки сбросил через чёрный рынок — ровно столько, сколько нужно было для закупки оборудования. Реактивы, тигли, формовочные кристаллы, стабилизирующие эмульсии, измерительные приборы тончайшей калибровки. Всё приобреталось через разных посредников, мелкими партиями, никогда дважды у одного продавца.

Лаборатория расположилась в подвале заброшенного склада на окраине Рукбы. Район из тех, куда даже патрули заглядывали неохотно. Крысы, запах гниющего дерева и протекающие трубы. Идеальное место.

Первые две недели ушли на наладку и калибровку. Ещё неделя — на первую попытку.

Это был провал, разумеется. Золото перегрелось на стадии первичной перекристаллизации, и вместо самоцвета я получил оплавленный комок, ни на что не годный. Вторая попытка — чуть лучше: самоцвет сформировался, но структура вышла рыхлой, нестабильной, с трещинами, заметными невооружённым глазом.

Третья, четвёртая, пятая. Каждая — немного ближе к цели. Каждая — новый урок. Температурные режимы, концентрация ауры, скорость кристаллизации, чистота реактивов — переменных было столько, что каждый этап требовал десятков экспериментов.

К концу первого месяца мои самоцветы держали форму и не рассыпались при контакте с аурой. Но их ёмкость составляла лишь процентов тридцать от стандарта. Продать было можно, но по цене, едва окупающей затраченное золото. Не прибыль — разминка.

Я продавал их всё равно. И каждую вырученную