Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

Даже не воля. Воля требовала цели, а цели размылись. Упрямство было проще. Примитивнее. Оно не спрашивало «зачем?» — просто отказывалось прекращать.

И потом — снова. Так же, как в первый раз. Резко. Без предупреждения.

Связь с Аватаром вспыхнула, как солнце за облаками. Барьер лопнул — я уловил это всем существом, каждым атомом разума, — и мир хлынул обратно.

Нет. Не мой мир. Мир Аватара.

Я нырнул в него, как тонущий выныривает из воды, — жадно, отчаянно, всем сознанием.

Зрение — свет лампы, показавшийся ослепительным и невероятно прекрасным. Слух — звук сердцебиения, тяжелого дыхания, шуршания одежды. Запах — сухой камень, пот, слабый озон от самоцветов. Пол под ногами — твёрдый, прохладный. Вес тела Аватара — надёжный, устойчивый, живой.

Я стоял посреди камеры и смотрел вниз.

Моё настоящее тело лежало на полу. Неподвижное. Тонкое, словно сделанное из бумаги и палочек. Грудная клетка поднималась и опускалась — едва заметно, на грани видимого. Лицо серое, осунувшееся, с запавшими глазами и полуоткрытым ртом.

Живое. Но не более.

Я присел рядом, руками Аватара коснулся холодного лба — и на мгновение накатило нечто, похожее на головокружение. Раздвоение. Вот Я стоящий на ногах, сильный как никогда, ощущающий мир полнее, чем когда-либо, способный на то, чего ранее не мог. И вот Я, лежащий в беспамятстве, высушенный, слепой, глухой, не ощущающий ничего.

Оба — Я.

Я тряхнул головой и взялся за дело.

Из энергетического поля выделился паучок-отблеск. Под моим управлением он расплющился, растянулся, трансформировался — из крошечного паука в тончайшую, почти невесомую плёнку, пронизанную сетью нитей.

Вторая кожа. Я аккуратно обернул ею своё настоящее тело. Плёнка облегла его от макушки до кончиков пальцев ног. Нити внутри соединились с нервными окончаниями, мышцами, суставами, формируя мост между разумом и мёртвой, лишённой чувств оболочкой.

Ощущение пришло — странное, неполное, словно смотришь на мир сквозь мутное стекло. Не настоящее зрение — скорее интерпретация данных, собранных нитями. Не настоящий слух — скорее вибрации, преобразованные в нечто, отдалённо похожее на звук. Не настоящее осязание — скорее карта давления и температуры, наложенная на поверхность тела.

Чужое. Непривычное. Но функциональное.

Я приподнял веки настоящего тела, а вторая кожа подала сигнал, имитирующий зрение. Потолок. Кристалл. Стены камеры. Лицо Аватара.

Всё выглядело иначе. Цвета — приглушённые, контуры — чуть размытые, как рисунок мягким карандашом. Но я видел. Худо-бедно — видел.

Заставил тело сесть. Мышцы подчинились — не привычным, автоматическим движением, а механически, как марионетка подчиняется кукловоду. Каждый жест требовал сознательного усилия. Каждый поворот головы — отдельной команды.

Ничего. Я научусь. Привыкну. Времени достаточно.

Я поднялся. Шаг, другой. Ноги слушались, хоть и с задержкой, — словно между мыслью и движением вклинилась пауза.

Аватар стоял рядом. Через его глаза я видел себя — худого, бледного, в одежде, висящей мешком, с лицом, обтянутым кожей, тускло мерцающей серебристым отливом энергии отблеска. Зрелище — не для слабонервных.

Но я стоял. Дышал.

И я был на третьем уровне Истребления Смерти.

Я осторожно двинулся к выходу из камеры. За дверью, двумя уровнями ниже основной лаборатории, ждала комната, обустроенная заранее, — небольшая, но удобная. Кровать, стол, запас еды и воды, минимум бытовых удобств.

Место, где моё настоящее тело будет жить отныне. Постоянно. Безвылазно. Выпускать на поверхность слепую, глухую оболочку, державшуюся на костылях из паучьей плёнки, — не просто рискованно, а самоубийственно.

Ничего. Этого я тоже ожидал. Готовился.

Аватар шагнул к двери, и я привычно раздвоил внимание — часть сознания в настоящем теле, бредущем по коридору нижнего уровня, часть — в Аватаре, уже прикидывающем список дел на завтра.

Дел хватало. А времени, как всегда, нет.

Глава 19

Лестница вверх — двести сорок две ступени от нижнего уровня до выхода. Аватар преодолевал их легко, без усилий, без следа хотя бы минимальной усталости, неизбежной в живом теле даже после многократного усиления Потоком. Идеальная машина, работающая в идеальном ритме.

А тем временем моё настоящее тело лежало на кровати, утопая в тонком матрасе, и пялилось в потолок глазами, которые ничего не видели.

Раздвоение восприятия — к нему привыкнуть оказалось сложнее всего. Не к нему самому по себе: я и раньше управлял несколькими точками сознания одновременно, раскидывая внимание между отблесками или проводниками.

Но раньше я оставался собой. Человеком в человеческом теле, с человеческими ощущениями, к которым можно вернуться, как к якорю. Теперь якорь ушёл на дно.

А Аватар… он воспринимал реальность так, что дух захватывало.

Я шёл по коридору верхнего уровня и не просто видел — ощущал структуру стен. Плотность камня, микротрещины в растворе, сеть арматурных прутьев. Трубы с охладителями за перегородкой — по ним текла вода, и я улавливал её движение, температуру, давление. Защитные контуры, вплетённые мной в стены и пол, пульсировали мягким, едва уловимым ритмом.

Я проверял их машинально, пробегая восприятием по каждому узлу, каждой ловушке, каждому маскировочному барьеру. Внешний контур — норма. Средний — норма. Внутренний — норма. Датчики движения, энергии, массы — чисто.

И мне даже не пришлось хоть как-то сосредотачиваться, напрягаться. Более того, я был уверен, что, напрягшись и сосредоточившись, я смогу в кратчайшие сроки укрепить защиту в два, а то и в три раза, используя ровно те же самые материалы и техники, просто засчет лучшего распределения этого всего, которое раньше упускал.

Третий уровень Истребления Смерти дал мне это. В обмен на немощь и мысли об ущербности настоящего меня.

Равноценный обмен? Спорный вопрос. Но в эту секунду, поднимаясь по лестнице и одновременно сканируя этажи лаборатории, двенадцать метров грунта над ней и кусок переулка у замаскированных ворот, я склонялся к тому, что да.

Люк — дополнительный выход, откинулся в сторону. Тяжёлая металлическая крышка, прикрытая ржавым мусорным баком и горой тряпья. Маскировочный контур поверх делал всё ещё более невзрачным — глаз скользил мимо, не цепляясь.

Я отодвинул бак, поднял крышку, выбрался в переулок.

Ночной воздух ударил в лицо, принеся запахи окраинных районов и трущоб, тоже ставшие куда острее и многограннее. Гнилые овощи — откуда-то слева, от заваленного мусором тупика. Сырость — вода капала из ржавой трубы в двух метрах. Моча — застарелая, въевшаяся в камень у основания стены.

Тусклый свет фонаря, единственного на весь переулок, бросал жёлтое пятно на мокрый булыжник. Где-то далеко стучали колёса повозки. Ещё дальше — пьяный смех, оборвавшийся хриплым кашлем. И все это — без какого-либо участия Потока,