Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

Я сделал несколько шагов, но затем остановился. Так было нельзя.

Аватар двигался слишком точно. Слишком плавно. Каждый шаг — идеальное распределение веса, идеальная координация, ни единого лишнего микродвижения.

Живое тело так не могло. Живое тело — это постоянный, незаметный для самого человека процесс ошибок и коррекций: мышца недожала, другая перекомпенсировала, колено чуть ушло внутрь, плечо дёрнулось. Тысячи мелких сбоев в секунду, из которых и складывается то, что мы называем «походкой».

У Аватара сбоев не имелось. И любой, кто присмотрится, это заметит, попав под эффект зловещей долины. А мне сейчас любое внимание было лишним.

Я внёс коррективы. Добавил едва уловимую асимметрию в длину шага — правый на три миллиметра короче левого. Лёгкий крен плеч при повороте. Микроскопическую паузу при переносе веса. Получилось приемлемо. Не идеально — но достаточно.

Я двинулся к восточному краю квартала. Вдоль стен, по теневой стороне. Привычка, въевшаяся глубже любых рефлексов. Переулок вывел в узкую улочку, та — к перекрёстку с полуразрушенным фонтаном, давно превращённым в помойку.

Заброшенный склад — тот самый, под которым находилась лаборатория — стоял на углу. Три этажа, плоская крыша, пожарная лестница болтается на честном слове. Я поднялся бесшумно.

Крыша. Битый шифер, лужи от недавнего дождя. Ветер — слабый, с юго-востока, пахнущий дымом и чем-то жареным из ночных закусочных портового района.

Я встал на краю и позволил себе то, чего не делал ни разу, наверное, с самого прорыва на Истребление Смерти.

Раскрыл восприятие. Полностью.

Мир взорвался объёмом, глубиной и детализацией, к которым я не был готов, несмотря на все теоретические знания о третьем уровне. Одно дело — сканировать собственную лабораторию, компактное, знакомое пространство. Другое — целый город.

Энергетическая картина ночной Рукбы легла передо мной трёхмерной картой, нарисованной светом и тенью. Токи Потока в городской инфраструктуре — магистральные линии, питающие фонари, барьеры, водоочистные контуры — тянулись под землёй и по стенам зданий, образуя разветвлённую сеть, пульсирующую в едином ритме. Я различал их узлы, перекрёстки, развилки. Видел, где линии сохранили силу и свежесть, а где истончились, чинённые на скорую руку.

Выше, на поверхности, — ауры. Тысячи, сотни тысяч. Спящие люди: каждый — крошечный огонёк, тёплый и ровный, как свеча за стеклом. Бодрствующие — чуть ярче, пульсирующие, с характерными всплесками, отражающими эмоции и уровень контроля Потока.

Стража — три патруля в пределах километра, по два-три человека. Их ауры были плотнее, жёстче, с профессиональной оболочкой, гасящей лишнее излучение.

Дальше — городская стена, массивная, нашпигованная барьерами и сенсорными контурами. За ней — внешний город, куда я пока что не стал лезть, так как с таким масштабом маскировать восприятия было невозможно.

Масштаб… да уж.

Я стоял на крыше трущобного склада и видел окраинный город, как хирург видит вскрытое тело: каждый орган, каждый сосуд, каждый нерв. Ни одна карта, ни одна разведывательная сводка не давала и сотой доли информации, хлынувшей в меня.

Я заставил себя сфокусироваться. Сузить диапазон. Отсечь лишнее. Дальние кварталы, стена — потом. Сейчас — ближний периметр. Несколько кварталов вокруг лаборатории.

И сразу заметил их.

Четыре ауры. Неподвижные. Две — на крышах, с разницей в высоте и углом обзора, перекрывающие друг друга. Одна — в переулке на уровне земли. Четвёртая — на чердаке углового дома, откуда все отлично просматривалось во все четыре стороны.

Не случайные бродяги. Не пьяницы, уснувшие в случайных местах. Ауры подтянутые, контролируемые, с характерным напряжением людей, сидящих в засаде и старающихся не выделяться. Уровень — пик Буйства Стихий у троих, начальный Сдвиг Тверди у четвёртого. Далеко не элита, но вполне серьёзные бойцы.

Хотя нет. Скорее наблюдатели.

Я стоял неподвижно, сканируя их сквозь крыши и стены, собирая данные. Положение тел. Направление внимания. Оснащение — у одного артефакт на левом запястье, что-то диагностическое, у другого — набор метательного оружия на бёдрах.

Они не знали, где именно лаборатория. Было очевидно по расстановке — они контролировали район в целом, а не конкретное здание. Зона наблюдения покрывала примерно шесть кварталов. Но они были уже довольно близко.

Шедар? Нет. Шедар не работали такими маленькими партиями. Шедар приходили ротами, с поддержкой, аналитиками, собственными сканерами. Если бы клан вышел на мой район, здесь было бы не четыре ауры, четыре сотни. И они не торчали бы на крышах, а вскрывали подвал за подвалом с методичностью и единственной целью — найти врага.

Тогда кто?

Я перебрал в уме цепочки поставок. Продажа самоцветов шла через пять посреднических звеньев. Закупка реактивов — через три. Но вообще-то хватило бы одной-единственной уязвимости, чтобы все потелело в одно место.

Одного посредника, решившего заработать на стороне. Одного подмастерья, обратившего внимание на странные заказы и поделившегося с кем-то, у кого хватило ума сложить два и два.

Благо, судя по масштабу, это был кто-то из местных. Криминальный босс, теневой делец, глава одной из мелких гильдий, контролирующих окраинные районы — что-то такое.

Достаточно умный, чтобы вычислить примерный район. Достаточно жадный, чтобы попытаться прибрать лабораторию к рукам, не зная о ней почти ничего.

Первым, самым простым, было устранение наблюдателей. Быстро, тихо, никаких сложностей и лишних мыслей. Проблема: четыре человека, исчезнувших в одном районе за одну ночь, — сигнал.

Их хозяин поймёт, что в квартале обитает кто-то, от кого стоит держаться подальше. Или, наоборот, — кто-то, ради кого стоит вернуться с подкреплением.

Второй — игнорировать. Сидеть в лаборатории, не высовываться, ждать, пока уйдут. Но они не уйдут. Они будут сужать зону, квартал за кварталом, здание за зданием, пока не наткнутся на мой склад.

Это был вопрос времени. Дни, может, неделя. Внутрь они не пробьются, не тот уровень, но воду взбаламутят знатно.

Третий — бежать. Свернуть лабораторию, эвакуировать оборудование, перебраться в другое место. Однако это была бы потеря месяцев работы. Потеря уникальных установок, которые не перевезёшь за одну ночь.

И главное — в подвале моё настоящее тело. Слепое, глухое, неспособное бегать по крышам. Его эвакуация — отдельная операция, рискованная и заметная.

Четвёртый: выяснить, кто за ними стоит, и решить вопрос. Не топором — скальпелем. Так, чтобы ни одна ниточка не потянулась к лаборатории.

Какой вариант выберу я?

Четвёртый. Определённо четвёртый.

У меня еще оставалось окно в несколько дней, пока они не сузили зону до конкретного здания. Должно было хватить.

Ветер сменил направление. Я стоял на краю крыши, и ночной город лежал подо мной — тысячи огоньков, тысячи аур, тысячи чужих жизней, спрессованных в каменные коробки. Красивая