Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

Мысли сместились на осознание, пришедшее во время продумывая вариантов с наблюдателями.

Прорыв на третий уровень дал многое. Восприятие, контроль, диапазон. Но он же создал уязвимость, которой раньше не существовало. Настоящее тело.

Оно превратилось в груз. Ценный, незаменимый, но груз. Слепой, глухой манекен на нижнем уровне лаборатории, подключённый к паучьей плёнке, как пациент к аппарату жизнеобеспечения. Если враг доберётся до нижних уровней, пока Аватар далеко, настоящий Лейран не сможет ничего. Вообще ничего. Даже закричать.

Блинк — телепортация, которую я использовал при ограблении «Трона», — теперь закрыт. Тело не выдержит пространственного перемещения. Слишком хрупкое, слишком обессиленное, лишённое всякой защиты Потока. Блинк разорвёт его. Собственно, как и дальние телепортации.

Значит, если Аватар окажется на другом конце города, когда кто-то вскроет лабораторию, — мне конец.

Можно было бы поручить заботу об основном теле Харне. Но, хотя она мне и нравилась, я не доверял достаточно, чтобы позволить ей остаться наедине с беззащитным собой. К тому же она находилась на Проявлении Жизни, еще даже не пробудила мировую ауру. Против тех, кто сумел бы взломать мою лабораторию, она не продержалась бы и десяти секунд.

Нужна была ещё линия обороны. Желательно не одна.

Над способом долго не думал. Модифицировать одного из паучков-отблесков из обычного разведчика в полноценного стража. Автономного, способного действовать без прямого вливания Потока, работающего на мировых самоцветах. Достаточно мощного, чтобы в экстренной ситуации дать отпор, а если и это не сработает — защитить настоящее барьером достаточно надолго, чтобы Аватар успел вернуться.

Если бы за мной пришли, как за вором золота, про которого ничего неизвестно, или как за Лейраном иль Аранеа, который, как было известно, только-только прорвался на Истребление Смерти, такой страж мог сыграть на эффекте неожиданности идать Аватару драгоценные секунды на возвращение.

Пока эти два дела не пересекались. Шедар и не подозревал, что предатель и грабитель — одно лицо. Тем более они не подозревали, что это лицо сидит в подвале заброшенного склада на окраине их собственной столицы и варит мировые самоцветы из украденного золота.

Но если розыски сойдутся — мне не выжить, только обороняясь. Весь клан обрушится на с яростью, которую я не хотел даже представлять.

Пока я не оставлял следов. Все операции — через посредников, подставных лиц, цепочки, каждое звено которых не знало соседнего. Но идеальных схем не бывает. Четверо на крышах — живое доказательство.

Разобраться с наблюдателями и их боссом нужно было чисто. Так, чтобы ни одна ниточка не потянулась к лаборатории. Ни одно имя. Ни одно лицо. Ни один почерк.

И дальше нужно было действовать так же. Каждый раз. С каждым контактом, с каждой сделкой, с каждым выходом в город.

А для этого нужна информация. Не куски, не обрывки, не слухи из третьих рук, а система. Полноценная разведывательная сеть. Тот набор связей, что я навёл за полгода, по принципу «знакомый знакомого» годился для торговли самоцветами. Но для организации превентивных мер — нет.

Благо, у меня были одни ребята на примете. «Слухачи».

Название всплывало снова и снова — в разговорах с перекупщиками, в оговорках посредников, в тех осторожных, вполголоса оброненных фразах, которые люди роняли, когда хотели показать, что знают больше, чем говорят.

Теневая информационная сеть Рукбы. Торговцы сведениями, работавшие в зазоре между легальным и запретным, — достаточно смелые, чтобы копать где угодно, и достаточно осторожные, чтобы не лезть слишком глубоко в дела Шедар.

Их услуги были крайне дороги, поэтому при подготовке ограбления «Трона» я ими не пользовался, не имея активов. Но теперь все было по-другому и я вполне мог позволить себе быть транжирой.

Обратный маршрут к лаборатории прошел по сложной траектории, мимо каждого из наблюдателей. На достаточном расстоянии, чтобы подсадить на каждого ниточку-маячок.

Вскоре четыре точки уже горели на моей внутренней карте, которые теперь будут двигаться вместе с носителями, куда бы те ни направились. Когда они сменятся — а сменятся обязательно, профессионалы не сидят на точке сутками, — маячки приведут меня к месту, куда они возвращаются. А оттуда — к тому, кто их послал.

Я нырнул обратно в переулок, отодвинул бак, поднял крышку люка и скользнул внутрь. Крышка встала на место. Бак вернулся. Маскировочный контур сомкнулся.

Нижний уровень. Дверь в жилую комнату. Я — Аватар — распахнул её и увидел себя.

Настоящее тело сидело на краю кровати, опершись плечом о стену, и неторопливо жевал шоколад, запивая чаем с пятью ложками сахара на кружку. Телу нужны были калории. Глаза — мои глаза, настоящие, но при этом мёртвые — смотрели в пустоту.

Я перенёс основную часть сознания обратно.

Переход — как нырок в холодную воду. Нет — как надевание тесной, влажной, неудобной одежды. Мир сжался. Потускнел. Потерял объём, глубину, детализацию.

Стены комнаты — просто стены. Не структура, не плотность, а плоские прямоугольники и только.

Я поднял руку. Пальцы шевельнулись с задержкой — полсекунды между мыслью и движением. Повернул голову. Шея двигалась как на плохо смазанном шарнире.

Потянулся к кружке. Вкус — далёкий, словно кто-то описал мне вкус чая словами, а я пытался его вообразить.

Клетка.

Мысль пришла непрошеной, тихой и гадкой. Это тело — клетка. Тюрьма из плоти, в которой я заперт, когда не в Аватаре. Душная, тесная камера с ватными стенами и ватным потолком, где каждое ощущение — имитация, каждое движение — марионеточный дёрганый жест, а реальность доходит через столько фильтров, что остаётся одна бледная тень.

Я отогнал её. Сознательно, волевым усилием, как отгоняют назойливую муху. Это тело — моё. Единственное настоящее. Аватар — инструмент, продолжение, протез. Не наоборот. Стоит перевернуть эту логику — и я потеряю что-то, что потом не верну.

Лёг на кровать. Натянул одеяло. Закрыл глаза — бессмысленный жест, они и так ничего не видели, но привычка оказалась сильнее логики.

А часть сознания, оставшаяся в Аватаре, уже поднималась обратно в лабораторию.

Рабочий стол. Инструменты. Тончайшие нити, разложенные на бархатной подложке, как хирургические — в операционной. Кристаллы-накопители. Формовочные зажимы.

Я достал одного из паучков-отблесков. Маленький, белый, размером с ноготь. Он замер на ладони Аватара, поджав лапки, — крошечный сгусток моей собственной сущности, простейшая автономная единица.

И из него предстояло сделать стража.

Работа — тонкая. Ювелирная. Аватар склонился над столом, и нити потянулись от пальцев к паучку — десятки тысяч одновременно, каждая толщиной в тысячную долю миллиметра, каждая, несущая свою функцию.

Первый слой — сенсорный контур, позволяющий отблеску самостоятельно, без моего прямого управления, оценивать обстановку