Так себе жертва - Яна Каляева

— Что же вы не звоните? — я всплеснула руками. — Неужто не настолько близки с царевичем, чтобы жаловаться ему на то, как вы же и оставили губернию без энергии в преддверии отопительного сезона?

Да, наверняка некоторые из «Васиных» могли обратиться к патрону за поддержкой в любое время — например, верховные аристократы и думные дьяки, но никак не губернский чиновник второго эшелона. У меня, впрочем, личного номера царевича Дмитрия тоже не было, но держала я себя так, словно был.

Не надо быть менталистом, чтобы по растерянному лицу Кокорина угадать его мысли. Эти вооруженные огнестрелом уруки… никто же не решится на такое дерзкое, открытое нарушение закона, не имея очень мощного покровительства? Но ведь это просто провинциальная владетельница, одна из сотен в Государстве, да еще совсем молодая девка… Вдобавок страшная, как смертный грех, и одета, как коровья пастушка… Говорят, все Грозные страсть как охочи до женска пола. Может, пресыщенного утонченными придворными красавицами царевича потянуло на кислую северную ягоду?..

— Давайте обсудим наш вопрос конструктивно, — Кокорина говорил ровно, с казенным оптимизмом, хотя глазки панически метались по кабинету. — Да, ситуация сложная. Но не будем рубить с плеча! Я сформирую рабочую группу, мы соберем совещание, разработаем дорожную карту… Проблема требует комплексного подхода. Бюджет сверстан на год вперед, перераспределение средств проходит согласование в трех инстанциях. С одной стороны, нельзя не признать, с другой стороны, нельзя не согласиться…

Я достала пистолет и выстрелила. Пуля вошла в тарелку с голубым петухом — прямо в центр. Тарелка разлетелась фарфоровыми осколками, как наледь под сапогом. Кокорин замер.

— Ай-яй-яй, — сказала я. — Какая редкость… была. Северная керамика «Соколиная охота», эксклюзивная серия первого года? Или позднейшая штамповка? Ну, тогда не так жалко!

Кокорин молчал, только зрачки сузились в булавочные головки.

Я выстрелила в следующую тарелку — с лубочным пейзажем Суздали, купола с позолотой. Осколки веером упали на арагонский ковер.

— Эта все равно как-то пошловато смотрелась, — сообщила я доверительным тоном. — В Государя я, конечно, стрелять не буду, даже в позапозапрошлого и в портрет. А вот эти банальные цветочки…

— Остановитесь, — прохрипел Кокорин.

— Решение вопроса с финансированием ГЭС?

— Возможно… внеплановое выделение средств из резервного фонда! Я в течение недели оформлю…

Я прицелилась в очередную тарелочку:

— У вас ровно час на все оформление. Не беспокойтесь, я подожду. У меня как раз есть часок на отдых… чаю распорядитесь нам подать. Потом, конечно, придется перейти к активным действиям…

И развалилась в кресле для посетителей, забросив лодыжку на колено.

* * *

Владетель Соян и отец моего приятеля Лехи воззрился на меня с непроницаемым лицом:

— Я готов признать за тобой Мезень и Пинегу, но не понимаю, почему именно ты решаешь, какие владения получат энергию от Архангельской ГЭС и какие не получат.

Кажется, что он смотрит на меня сверху вниз — хотя я стояла, а он сидел в инвалидном кресле. Гостиная дома Соянских уже была приспособлена для этого устройства. Из уважения к состоянию хозяина дома сюда я приехала лично — остальных владетелей вызывала к себе в Мезень. Леха стоял за спинкой отцовского кресла.

— Я решаю, потому что могу это решать. Но мои условия очень просты. Энергию получат те владетели, кто будет расширять производства и создавать рабочие места для земских.

Соянский приподнял бровь:

— Это дерзкое требование. В смутные времена рачительные хозяева стремятся, напротив, сокращать расходы…

— Люди в Архангельске могут просто не дотянуть до окончания смутных времен.

— … и за найм земских придется платить налоги в казну губернии.

— Придется. Но муниципалитету тоже нужны деньги, хотя бы на уборку улиц. Сейчас туда просто противно въезжать, помойка, а не красивейший город русского Севера. Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы местный бюджет, куда пойдут ваши налоги, был потрачен по делу. У меня есть методы контроля.

…Всегда можно что-нибудь расстрелять в чиновничьих кабинетах. Для начала — что-нибудь…

Я глубоко вздохнула и приготовилась к обстрелу вопросами: да как я могу, вижу ли я последствия, не много ли я на себя беру? Все владетели спрашивали что-то в таком роде.

Но Соянский-старший удивил. Он посмотрел на меня спокойно и серьезно и спросил:

— В чем заключается твой план развития губернии?

— Дать земским работу и жалованье, чтобы они не перебивались с хлеба на квас в своих шкафах, а покупали — хлеб, крупу и мясо в лавках… там это называется «супермаркеты». Мы станем наращивать поставки на юг леса, рыбы и компонентов…

— Доски, трески и тоски.

— Да! Поставки на юг принесут живые деньги — и в казну губернии, и в наши сокровищницы, и эти средства будут вложены в увеличение оборотов.

— В этом плане полно слабых мест, тебе не хватает опыта. И все-таки, Гая, как же ты похожа на своего отца… Я завтра соберу управляющих, и мы составим план по расширению фармкомбината. Посмотрим, сколько работников сможем нанять…

Леха глазами указал мне на дверь. Он предупреждал, что отец его слаб и не может вести долгие переговоры. Я вежливо откланялась и вышла из гостиной. Леха последовал за мной.

— Я распорядился, чтобы твоих людей… то есть твоих сопровождающих накормили.

— Спасибо!

Обычно владетели делали вид, что вооруженных урук-хай при мне нет. Как будто если их игнорировать, они исчезнут.

— Ты сама-то ела сегодня? — спросил Леха.

Я потерла виски:

— Вроде да, утром… Или это было вчерашнее утро?

— У нас пироги с сигом и с брусникой.

— Вообще-то… вообще-то, надо бы вернуться в Мезень до ночи… Но пироги… Да, давай!

К августу ночами если не темно, то достаточно сумрачно, чтобы ездить было не совсем комфортно. Осенью установится смена дня и ночи, которую большая часть разумных на Тверди считала чем-то само собой разумеющимся, а зимой воцарится непроглядный мрак. Папа учил нас, что в эту пору надо зажигать все возможные огни, но главное — сохранять свет лета в себе и делиться им с другими.

Мы прошли в малую столовую и уселись за круглый стол. Леха отдал команду домашнему искину и через минуту достал из лифта поднос. Споро накрыл на стол и пододвинул ко мне блюдо с пышущими жаром пирогами.

Меня кольнуло тоской по дому — в Пинеге мы тоже все время пользовались искином. В Мезени их нет, а модернизацию усадьбы мы финансово не тянули. Рейка наняла горничных, но они какие-то бестолковые, да и мне неловко требовать от живых людей, чтобы они подавали мне еду, словно