Вопиющая ложь - Глен Чарльз Кук

что делало сопротивление в Таглиосе во времена Протектората. То были политические штучки, смертельные игры, где на кону были тысячи жизней. Эти же - аполитичны, по крайней мере, не несут смертельной угрозы. Никто не призывает к смене власти или к чистке рядов. Больше похоже на чей-то розыгрыш.

Я почти уверена, но в основном интуитивно.

Возможно, автор этих надписей затаил какую-то обиду, но не из числа тех, что приводит к избиениям, линчеванию, сдиранию кожи или к четвертованию.

Суврин сказал нам с Шукрат найти их автора. Это вылилось в долгие бессонные ночи. Не знаю, кто это делает и как, но писака-злоумышленник остается невидим и знает, когда мы с Шукрат следим, и где. Потому что некоторые из записок появлялись во время нашего с Шукрат патрулирования, но никто не заметил даже мелькнувшей тени злодея.

“Летние всходы вот и все, что остается от мечтаний солдат прошлых лет”.

“Он наблюдает во все глаза”.

“Поведайте мне о своих шрамах”.

А однажды поутру прямо на стене главного хсиенского храма появилась такая: “Никто вас не слышит. Даже Бог”.

Больше всего меня разозлила надпись о летних всходах.

Мне абсолютно и серьезно не хотелось тащиться к Суврину на доклад с тем, что ни Шукрат, ни я - обе мы не смогли узнать, кто пишет эти гребанные записки.

Но он меня удивил.

- Не переживайте. То, что вы не сумели установить правонарушителя, само по себе интересный факт.

- Сэр?

- Порой, если нам не известно, в ком причина, можно исключить тех, кто не причастен.

Пахнет как целая конюшня конского дерьма, но в тот момент мне показалось, что он говорит дело, про исключение. Но через пять минут мне стало все равно, дело он говорит или нет, потому что я могла отправиться домой и спать столько, сколько захочу.

39 Шукрат

Очень примечательно и впечатляюще то, как телушка умеет отвлекаться на всякий бред, который не имеет никакого отношения к истории Отряда.

Вот я бы - никогда такого себе не позволила! Потому, что я не такая! Нет-нет! Это не про меня.

Вообще-то, думаю, я куда хуже.

Но, наконец-то, Тобо вступил на путь возвращения к нормальной жизни. В смысле головы. Он перестал быть таким угрюмым букой и даже пытается что-нибудь съесть, когда я ему приношу еду. Думаю, он поправится. Хотя я беспокоюсь, как он отреагирует на то, что случилось с его домом.

Но надеюсь на позитивный исход. То, что он не сразу начал восстанавливаться на руку, значит он не свихнется на почве мести за своих так называемых призрачных родственниц.

Капитан прислал сержанта Чаньо с вызовом. Пока мы шли в штаб, мой живот громко жаловался на не полученный завтрак, ни в столовой, ни наедине с Тобо. Я жалобно уточнила:

- Что ему вообще от меня понадобилось в такую рань?

- Рань? Девочка, настоящие солдаты давно на ногах и во всю работают.

- Разве я похожа на солдата? Я нежный бутон на девичьей клумбе Ворошков.

Сержант доказал, что в глубине этого грубого с виду солдата может скрываться порядочный человек. Он позволил моему замечанию остаться без ответа. Сисястый монстр мог удостоиться комментариев про грядку с заячьей капустой или по крайней мере, про кладбищенские цветы.

- Мне не известно, зачем Капитан вас вызывает, мисс. Надеюсь, он немедленно по прибытии даст об этом знать, - вот единственное, что сказал Чаньо.

Воображаю, как это будет. Мне бы здорово помогло, будь я хотя бы немного готова к тому, чего ожидать.

Но моя неготовность могла быть частью плана Суврина.

Когда Чаньо впустил меня и объявил о моем приходе, я была на грани панической атаки:

- Младшая мисс Ворошек, как вы и просили, сэр.

Младшая мисс Ворошек в панике переминалась с ноги на ногу перед письменным столом Капитана, изображая пи-пи-дэнс.

Суврин, не поднимая головы от чтения, сказал:

- Присаживайтесь, Шукрат.

Из нескольких стульев я выбрала самый дальний от Капитана и тихо присела на краешек, в любой момент готовая убежать.

- Я как раз читаю доклады тех, кто занимается очисткой пустошей, - продолжил он, по-прежнему не отрываясь от чтения. Потом он поднял голову с растерянным видом: - Что-то не так?

- Просто я сильно нервничаю, потому что вы послали сержанта Чаньо практически силой вытащить меня из постели.

- Вы еще спали? В это время дня?

- Да. Потому что всю ночь была в патруле.

- О, ясно. Я об этом не подумал. Весь гарнизон давно встал, так что время было уместным.

Я смутилась.

Спустя пару минут молчания и шороха бумаг, во время которых я отметила, что наше командование не испытывает нехватки в письменных принадлежностях, Суврин продолжил:

- Как я уже сказал, я читал доклады, и не впечатлен нашими успехами. Отправленные отряды почти не встретили горных обезьян.

- Может в тот день мы всех уничтожили?

- Правда? - весь его вид говорил: “Ты что, наивная дурочка?”

- Нет. Но мы нанесли сильный ущерб. Думаю, мы расправились с двумя-тремя стаями. Но их еще должно много остаться.

- Именно. Мои соображения точно такие же. Я хочу, чтобы вы их нашли.

- Сэр?

- Сверху вам видно дальше, чем солдатам, которые вынуждены карабкаться на холмы и продираться через овраги, - он с трудом сдерживал свое разочарование в необходимости объяснять очевидное. - Поэтому слетайте на юг. Заберитесь подальше. Летайте куда угодно, ближе, дальше. Отыщите обезьян. Ищите их следы. И старика, о котором говорят… того, что ходит с ними. Если сумеете, схватите. Не сумеете поймать, убейте. Не знаю, кто он такой, но убежден, что именно он заставляет обезьян нам вредить. А может быть и тупые записки пишет тоже он.

Подобные мысли приходили и мне в голову, но я отмела их как вздорные домыслы.

Несколько секунд спустя Суврин поднял взгляд и удивился, увидев меня на том же месте:

- Вы еще здесь? Вам что-то нужно? Или я недостаточно ясно высказался?

Нет. И да.

Капитану нужно больше уделять внимание общению с людьми. Слишком часто он считает, что вы читаете его мысли, хотя это ему стоило бы вас проинформировать.

А может он старается укрепить собственное мнение о себе, как о неспособном занимать пост Капитана Черного отряда.

Я сбежала, чтобы еще сильнее не усложнять себе и без того непростую жизнь.

* * *

Укутавшись в шефсепок, и радуясь, что одной из его особенностей