Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

выделиться среди других, «произвести» свою личность, сделать ее более видимой и популярной, а потому наслаждаться самим процессом самореализации или обретением власти и влияния (в том числе политического), обусловленных не столько богатством, сколько огромным количеством подписчиков в соцсетях, славой или заслуженным авторитетом (хотя, как мы убедимся, в условиях посткапитализма материальное богатство зависит от «нематериального»).

Так как общественное внимание небеспредельно, борьба за популярность и признание неизбежно ведет к установлению новой классовой структуры. В марксистской традиции под классами принято понимать большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, а также по их отношению к средствам производства. Здесь принципиален вопрос, о каких средствах производства мы говорим. Господствующее положение феодалов обусловливалось монополией на землю; буржуа находится на вершине социальной иерархии благодаря обладанию производственными помещениями, станками, машинами и пр. Сегодня все чаще те или иные экономические и неэкономические преимущества обусловливаются бытием в качестве яркой и привлекающей внимание личности (персоны), что может означать наличие нетривиальных творческих способностей, индивидуальных качеств вроде внешности, а также сконструированных образов, рассчитанных на «внешний эффект». То есть мы можем сказать, что сегодня «средством производства» становится сама личность. Соответственно на роль нового господствующего класса претендует персоналиат как социальная прослойка тех, кто «обладает личностью» и привлекает внимание (точнее – притягивает и аккумулирует его). Представители персоналиата, к которому можно отнести влиятельных популярных блогеров, артистов и деятелей искусства, именитых ученых, общественных деятелей, селебрити-политиков и политиков-селебрити и т. д., являются законодателями мод. На них смотрят и на них равняются представители молодых поколений.

Как мы подчеркнули в главе III, в эпоху интернета и социальных сетей борьба за популярность и внимание может стать всеобщей. Но, как будет показано далее, вряд ли стоит надеяться на то, что социальная структура посткапиталистического общества будет более «справедливой», чем в условиях капитализма, а люди станут намного счастливее. Напротив, мы можем прийти к более неравному и несправедливому обществу, в котором подавляющее большинство людей несчастливы. Казалось бы, это только перспектива. Возможно, говорить о том, что на смену капиталистической классовой структуре пришло нечто принципиально новое, рано. Однако возможно, что эти изменения не просто дело грядущих дней, но уже произошли в значимой части мира. Пока же посмотрим, каков «масштаб господства» новых элит, о которых мы писали выше.

* * *

Чисто внешне все выглядит как прежде. Налицо в западных странах та же рыночная экономика с ее узнаваемыми особенностями: социально-экономическое неравенство, погоня за деньгами, своекорыстное поведение финансистов и банкиров и т. п. Но в глубине многие вещи существенно меняются. Буржуазия влиятельна, но горизонты ее влияния ограничены универсумом (экономическим, культурным, социальным), который определяется капитализмом как специфической системой накопления материальных богатств (с культом материального богатства, бережливостью, трудолюбием и пр.). Закат капитализма, в частности, означает, что за пределами капиталистического универсума формируется и расширяется экономическая и соответствующая ей социокультурная реальность, где более значимыми оказываются ценности, определяемые не буржуазией.

Расширение «посткапиталистического универсума» обусловлено изменениями в обществе по мере деиндустриализации, улучшения жизни в материальном отношении, которое, несмотря на растущее неравенство, затрагивает всех[518]. Посткапитализм, как мы отметили, подразумевает не просто производство «имматериального», но и возросшее значение личности как блага[519], удовлетворяющего массу потребностей (в самоуважении, самоактуализации и т. п.), а это, в свою очередь, означает стремление к расширению свободы творческого и не только самоутверждения конкретных индивидуальностей в этом мире.

Персоналиат находится в авангарде посткапиталистической трансформации. Об этом свидетельствует не только то, что инициаторами дискурсов, о которых мы говорили выше, стали культурные элиты, среди которых немало тех, кто оказывает влияние на умы (от университетских преподавателей до медийных личностей). Нахождение представителей персоналиата на «коммуникативной вершине» сочетается с рядом факторов, обусловливающих принятие и продвижение ими соответствующих ценностей. (1) Это в основном творческие личности, нацеленные на самопозиционирование в дискурсивном пространстве; отсюда преобладание среди них «личностного» (творческого, «экспрессивного») индивидуализма. (2) Это люди, занятые нематериальной деятельностью и не испытывающие особой нужды в материальных благах, то есть те, чья «экзистенциальная безопасность» является в большинстве случаев гарантированной. (3) Среди персоналиата значительна доля образованных людей, «обитателей» университетских городков, где популярны прогрессистские, постмарксистские и постмодернистские идеи.

N. B.! Слово «посткапитализм» здесь и далее не означает нечто уже сформированное на руинах капитализма. Та или иная знаменитость (блогер, актер, писатель, популярный ученый и т. п.) может и, как правило, является частью капиталистического мира, имея доходы от рекламы или сотрудничая с брендами. Подчеркнем: новая общественная формация необязательно должна быть абсолютным отрицанием капитализма (к примеру, в эпоху предыдущей социальной революции никто не запрещал капиталисту быть и дворянином). Иными словами, частичная «зависимость» представителей персоналиата от капиталистической системы не означает, что ничто принципиальным образом не меняется. Необходимо опираться не на идею «разрыва», а на идею «синтеза», согласно которой старые и новые средства производства могут оказываться в одних и тех же руках. Популярный блогер может существовать на доходы от рекламы, но эти доходы – не капиталистическая прибыль в чистом виде (не результат эксплуатации наемных работников). Это своего рода «рента» с популярности. Попутно этот же блогер может получать пожертвования (донаты), которые воплощают некапиталистическую логику личной преданности, благодарности поклонников.

Преобладание постматериалистических ценностей (см. выше) подразумевает специфические приоритеты у тех, кто их разделяет. Те, кого не сильно заботит «экономическая сторона» жизни, больше внимания уделяют вещам вроде борьбы с глобальным потеплением или за права животных. Они обладают набором представлений о том, что хорошо, а что плохо. Эти представления, как мы убедились, преимущественно идеалистические. Такие люди, скажем, будут смотреть на мигрантов не как на потенциальную угрозу (ассоциируемую с контрабандой наркотиков, ростом преступности, вытеснением местной рабочей силы), а как на равных себе людей, которые должны обладать всеми правами, даже теми, которыми наделены граждане принимающей страны (отсюда озабоченность правых критиков относительно потенциальной «смерти американского гражданина»[520]).

Классовое господство бывает двух разновидностей. Новый господствующий класс может эксплуатировать антагонистическую «противоположность» (патриций – плебей, рабовладелец – раб, феодал – крестьянин, буржуа – рабочий). Но существует и «межформационное» господство, когда «возвышающиеся» классы вытесняют старые классы на свалку истории. О первом типе речь в следующей главе. Сейчас обратим внимание на второй. Необязательно сегодня в реалиях должно иметь место нечто вроде огораживаний[521]. Установление господства персоналиата и тех, кто на него равняется (разделяет ценности, подражает), уже происходит в силу его дискурсивного доминирования и продвижения им ценностных установок, складывающихся в классовый этос.

Внесем ясность: данная глава не о ценностном расколе между «прогрессивными» постматериалистами и остальными не вписавшимися в тренд (об этом мы писали выше),