Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

50 автомобилей модели LADA Granta, и не похоже, чтобы производство одной Lamborghini подразумевало в 50 раз больше выбросов CO2). Далее, некоторые авторы призывают богатые страны сокращать производство и потребление, а бедные – увеличивать. Дж. Хиккель, к примеру, рассматривает кейс Коста-Рики, имеющей ВВП на душу населения примерно $22 тыс. (ППС) и при этом один из лучших показателей субъективного благополучия и продолжительности жизни[492]. Но чем обернется для природы или тех или иных вымирающих видов достижение таких показателей в Индии или, скажем, в беднейших странах Африки (где, кстати, тоже придется строить свою «зеленую» энергетику, подразумевающую занятие огромных пространств и «токсичную» добычу редкоземельных металлов)? Разумеется, все это можно пытаться компенсировать сокращением потребления в развитых странах. Но по логике вещей при данном раскладе глобальное потепление, вероятнее всего, продолжится в тех же темпах (богатые страны сократят выбросы, а бедные – нарастят). Более того, стоит учитывать широкий охват различных социальных мер, предлагаемых сторонниками дероста к реализации в развитых странах. Как считает Дж. Хиккель, «мы должны следить за тем, чтобы заработная плата оставалась достаточной для того, чтобы люди жили хорошо»[493]. В. Лижеи и А. Нельсон предлагают выплачивать всем безусловный доход (средства, позволяющие не работать и удовлетворять так называемые базовые потребности), который также должен дополнять растущую сферу социальных услуг (медицинские и связанные с ними вспомогательные услуги должны быть бесплатными)[494]. К. Соито, как мы уже отмечали, убежден, что в коммунистическом будущем расширится доступ к образованию, работе по уходу, искусству, спорту и общественному транспорту[495]. Но было бы наивным представлять эти сферы деятельности исключительно углеродно-нейтральными и/ или не подразумевающими никаких экологических издержек. Строительство новых школ и университетов, больниц и поликлиник, хосписов, домов престарелых (и их техническое оснащение и содержание, а также производство лекарств и медицинской аппаратуры), культурных учреждений и спортивных объектов – дело достаточно затратное. Развитие «зеленого» общественного транспорта до приемлемого уровня в мировых масштабах (при условии отказа от личных автомобилей) и вовсе потребует колоссальных материальных вложений.

Иными словами, чтобы придерживаться левой стороны политического спектра, теоретики дероста просто не могут не жертвовать природой ради решения социальных проблем человечества. Однако их рецепты процветания вряд ли будут по нраву всем бедным и социально уязвимым. В конце концов, можно согласиться с тем, что ВВП не всегда верно отражает рост реального благосостояния всех людей. Но экономический рост все же важен для человеческого счастья и благополучия, особенно если он не порождает слишком сильного экономического неравенства. Вернемся к примеру Коста-Рики. Уровень счастья в Коста-Рике действительно один из самых высоких при относительно скромном уровне ВВП на душу населения. По данным Our World in Data, в 2019 году Коста-Рика опережала по уровню субъективного благополучия (self-reported life satisfaction) такие страны, как США, Япония и Италия. Однако уже в 2021 году Коста-Рика утратила свои выдающиеся позиции и поравнялась с Румынией и Косово. При этом европейские страны с высоким уровнем жизни (Финляндия, Дания, Нидерланды, Норвегия, Швеция и т. д.) находятся в значительно более выгодном положении по данному показателю, и они в этом смысле стабильны. Более того, есть вопросы и к тому, насколько вообще уровень субъективного благополучия отражает реальное благосостояние. Культура может побуждать людей быть чрезмерно оптимистичными. К примеру, судя по данным из того же источника, в 2014 году не сильно по уровню субъективного благополучия от Коста-Рики отставала Мексика (!) – страна с сильным социальным неравенством, огромным количеством бедных и высоким уровнем преступности. В 2021 году Мексика на соответствующих графиках находилась выше, чем Япония[496]. Действительно, Коста-Рика имеет неплохие показатели средней продолжительности жизни. По данным ООН, средняя продолжительность жизни в Коста-Рике – 80,26 года. Но это лишь 46-е место. На первых местах страны с очень высоким ВВП на душу населения: Монако (87,01), Япония (84,95), Лихтенштейн (84,77), Швейцария (84,38) и т. д.[497] Можно ли расценить замедление роста как призыв к странам, достигшим гораздо более высоких уровней субъективного благополучия и продолжительности жизни, отказаться от этого и спуститься к уровню Коста-Рики (в таком случае гражданам Монако или Швейцарии придется умирать на 5–7 лет раньше)?

По всей видимости, сторонники идеи дероста к этому и призывают. М. Эйл, к примеру, считает, что отказ от капиталистической организации здравоохранения и медицинского образования привел бы к созданию более качественной, более наукоемкой системы здравоохранения. Но как это можно сочетать с деростом? Эйл сразу дает ответ: бесплатное всеобщее здравоохранение должно быть акцентированно на питании, профилактике и первичной помощи. То есть не столько аппараты МРТ, высокотехнологичная медицинская помощь, роботы-хирурги и все то, что увеличивает «капиталоемкость» медицины, сколько народная медицина (о ней действительно часто пишут сторонники дероста) и полезное питание. Возможно, «капиталоемкую» медицину будет попросту некому осваивать, ведь Эйл предлагает сократить рабочую неделю до 20 часов (при одновременном повышении минимальной заработной платы в пять раз и более). Логичны его дальнейшие слова о том, что, «возможно, более активное и заинтересованное в природе население будет и более голодным»[498].

Американский анархист и активист П. Гелдерлоос призывает закрыть все нефтяные и газовые скважины как можно быстрее за исключением случаев, когда это приведет к голоду. По его мнению, в светлом будущем дероста основными формами производства, продолжающегося в промышленных масштабах, являются лекарства и предметы медицинского назначения, текстиль и детали машин, хотя все они производятся в гораздо меньших объемах (большинство фабрик работают всего пару дней в неделю)[499].

По мнению В. Лижеи и А. Нельсон, ограничение роста – это приглашение признать ограничения окружающей среды строгим условием любого биологического вида, любого человека и любого общества. Если быть точнее, то они критикуют большие траты на медицину, так как нужно просто признать факт смертности человека: «Средний француз тратит большую часть своего бюджета на здравоохранение в последний год своей жизни. Не является ли такой подход к здоровью симптомом эмоциональной незрелости в том смысле, что он указывает на отрицание смертных ограничений?»[500] Люди не только должны смириться со своей смертью, но еще и ограничивать себя во всем. Лижеи и Нельсон распределяют траты на одного человека следующим образом: 15 кг мяса в год, 20 л молока в год, 70 л воды в день, 3 часа интернета в неделю, 1 печатная газета в день для 50 человек и т. п.[501] В другом месте А. Нельсон рисует «утопическое» будущее, где деньги отменены и общество дробится на анархические сообщества – экотаты. Жизнь в экотатах, как их описывает Нельсон, больше похожа