Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

а о персоналиате. Эти социальные прослойки пересекаются, но не идентичны. Первая группа выделяется по критерию разделяемых ценностей и приоритетов, вторая – по доступу к вниманию как важнейшему сегодня ресурсу. Выше отмечено, что среди персоналиата преобладают указанные «прогрессивные» ценности, но это требует дополнительного обоснования. Сделать это не так сложно, как может показаться. В США, например, описанный выше ценностный раскол проходит по линии разделения дискурсов Демократической и Республиканской партий (не ограничиваясь этим участком публичного дискурса). Многие наблюдали, как старая левая повестка в Демократической партии (скажем, о социально-экономическом неравенстве, которую поднимает Б. Сандерс) выталкивалась на обочину дискурсами о правах темнокожих, трансгендеров, глобальном потеплении и т. п.[522] Республиканцы, напротив, постепенно сближались с рабочим классом, причем их неприятие активной «перераспределительной» политики государства не мешает получать голоса беднеющих слоев населения[523]. Есть основания считать, что подобный ценностный раскол наблюдается и между сторонниками Лейбористской и Консервативной партий Великобритании[524].

Чтобы обнаружить дискурсивное господство персоналиата, исповедующего постматериалистические и «прогрессивные» ценности (сделаем это на примере США, которые являются ориентиром для остального Запада), нужно понять, преобладают ли среди тех, кто «созидает» публичные дискурсы, демократы. Как известно, среди населения в целом число сторонников той и другой партии примерно одинаково (на предпоследних президентских выборах небольшой перевес был у демократов). Любое сильное отклонение в сторону представительства демократов в публичном дискурсе, учитывая контекст, будет свидетельствовать, что один класс со специфическим мировоззрением и мироощущением имеет преимущество и навязывает остальным свою классовую идеологию. Начнем с университетских городков: там зародились, развились и пошли по западному (и не только) миру постмодернистские и постмарксистские дискурсы[525] с их социально-лингвистическим и конструктивистским описанием реальности. В исследовании 2016 года, в котором изучалась регистрация избирателей среди профессоров в сорока ведущих американских университетах по пяти дисциплинам, соотношение демократов к республиканцам составило 4,5 (экономика), 33,5 (история), 20 (журналистика), 8,6 (право) и 17,4 (психология). В двадцати учебных заведениях доля профессоров-республиканцев близка к нулю[526]. То же касается управленцев. Как отмечает В. Рамасвами, «сегодня администрация университетов, как правило, монолитна в своих политических взглядах, препятствуя свободному обмену разнообразными идеями в университетах. Сэмюэл Абрамс из Американского института предпринимательства обнаружил, что либеральные сотрудники превосходят по численности своих консервативных коллег в удивительном соотношении 12:1. И все же по иронии судьбы эта тенденция была максимальна по отношению к множащимся администраторам “по разнообразию”»[527]. Профессорско-преподавательский состав, к примеру, Гарварда перекошен в «левую» сторону. Из 236 представителей факультета искусств и наук Гарвардского университета, ответивших на вопрос о политических пристрастиях в опросе преподавателей The Crimson за 2021 год, семь (3 %) назвали себя «в какой-то степени» или «очень консервативными» по сравнению со 183, назвавшими себя «в какой-то степени» или «очень либеральными»[528]. Гарвард не исключение. Согласно опросу Yale Daily News за 2017 года, консервативное представительство среди преподавателей Йельского университета немногим превышает представительство в Гарварде. Из 314 респондентов 7 % преподавателей назвали себя консерваторами (читай – сторонниками Республиканской партии)[529]. Директор по исследованиям Heterodox Academy Ш. Стивенс и профессор Бруклинского колледжа М. Лангберт провели исследование, опубликованное Национальной ассоциацией ученых. Они изучили политические пожертвования 12 372 профессоров колледжей в университетах 31 штата и округа Колумбия в течение двух избирательных циклов 2015–2016 и 2017–2018 годов 2112 сделали политические пожертвования, 2081 из которых направлены демократам. 22 из 2112 профессоров жертвовали республиканцам. Девять профессоров «донатили» республиканцам и демократам. Соотношение «профессоров-демократов» к «профессорам-республиканцам» 95:1[530].

Рождающиеся и получающие развитие в университетских городках идеи распространяются выпускниками (прежде всего элитных) колледжей: проникают в мир бизнеса и искусства, в медиа. Многие комментаторы[531] утверждают, что корпорации в США перестают выполнять главную «капиталистическую» функцию максимизации прибыли (так называемый капитализм заинтересованных сторон). Место привычных инвесторов занимают «моральные» инвесторы, выражающие озабоченность, которая варьируется от окружающей среды, женских проблем, абортов, обращения с лабораторными животными и порнографии до соблюдения арабского бойкота Израиля. Борцами за «социальную справедливость» становятся руководители крупнейших компаний по управлению активами вроде BlackRock. Государственные пенсионные фонды (типа CalPERS) активнее инвестируют в зачастую сомнительные рискованные «зеленые» проекты. Наиболее эффективный способ воздействия на бизнес сегодня – шумиха в СМИ и влияние на репутацию, с чем хорошо справляются те, кто имеет свои «участки внимания». Так, крупная правозащитная организация Human Rights Campaign (HRC)[532] влияет на корпоративный мир путем построения «Индекса корпоративного равенства», оценивающего компании по их принятию и продвижению лесбиянок, геев, бисексуалов, транссексуалов и квир (ЛГБТК+[533]) мужчин и женщин. Индекс корпоративного равенства стал проблемой компаний, которые хотят избежать ярлыка гомофобных и делают все, чтобы заключить союз с HRC[534].

Дискурсивное господство придерживающегося Демократической партии персоналиата наблюдается среди журналистов. Согласно исследованию, проведенному профессорами Университета Индианы Л. Уиллнатом и Д. Х. Уивером, доля штатных американских журналистов, называющих себя республиканцами, снизилась с 18 % в 2002 году до 7,1 % в 2013 году В 1971 году, когда опрос проводился впервые, около 25,7 % опрошенных журналистов назвали себя республиканцами[535]. В 2016 году The Center for Public Integrity выявил около 430 репортеров и редакторов, занимающих различные должности в журналистике, которые внесли свой вклад в избирательные кампании с января 2015 по август 2016 года. Из $396 тыс., которые они пожертвовали, 96 % ($382 тыс.) достались Х. Клинтон[536]. Подобных исследований проведено большое количество с акцентом на пожертвования или на прямую партийную идентификацию, и результаты были схожими[537].

Постматериалистическая и прогрессистская «дискурсивная империя» персоналиата охватила все медиапространства, включая искусство и блогосферу (в искусстве этос личностного индивидуализма и свободы самовыражения/самореализации преобладает). Например, в 2016 году (источник – Федеральная избирательная комиссия США) в визуальном искусстве (фотографы, дизайнеры, скульпторы, иллюстраторы и пр.) соотношение демократов к республиканцам было 84:16, в киноиндустрии и сценическом производстве 93:7; среди редакторов (в книжной и журнальной индустрии) 92:8[538]. Похожая ситуация – в Великобритании. По данным Британского опроса социальных установок с 2010 по 2015 год, наиболее «левыми» (под левыми здесь стоит понимать тех, кто придерживается прогрессистских и постматериалистических ценностей) являются работники культуры и творческих профессий, которые позиционируются как самые «либеральные»[539]. В социальных медиа тоже наиболее активны демократы. Исследование Pew Research Center показывает, что 10 % взрослых пользователей создали 92 % публикаций в Twitter, причем 69 % плодовитых пользователей называют себя демократами или независимыми сторонниками демократов. 10 % самых активных демократов генерируют примерно в два раза больше твитов в месяц (157), чем 10 % самых активных республиканцев (79). На среднего демократа подписано 32 человека, а за средним республиканцем