Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

на свежее исследование специалистов из Института прорыва (The Breakthrough Institute), Калифорнийского университета и Массачусетского технологического института[455], которое показало, что хотя технически материалы, необходимые для создания инфраструктуры возобновляемых источников энергии, имеются в достатке, их добыча и переработка могут стать серьезной проблемой. Для большинства технологий выработки энергии из ВИЭ требуются сыпучие материалы, такие как цемент, алюминиевая и стальная пудра. В производстве солнечных панелей используется поликремний, а ветряным турбинам требуется стекловолокно для лопастей и редкоземельные металлы для двигателей. Для развития глобальной «возобновляемой» энергетической инфраструктуры к 2050 году необходимо около 2 млрд тонн стали и 1,3 млрд тонн цемента. Добыча диспрозия и неодима, редкоземельных металлов, используемых в магнитах ветряных турбин, должна увеличиться в четыре раза. Поликремний для солнечной энергетики станет еще одним популярным товаром, и прогнозируется, что мировой рынок этого материала вырастет на 150 %.

Данное исследование было сосредоточено только на технологиях, которые генерируют электричество. Оно не затрагивало системы и оборудование, необходимые для хранения и использования электроэнергии, такие как батареи в электромобилях. Как отмечает на сайте MIT Review Technology К. Краунхарт, ожидается, что спрос на материалы для аккумуляторов резко возрастет в период до 2050 года. Ежегодное производство графита, лития и кобальта необходимо будет увеличить более чем на 450 % по сравнению с уровнем 2018 году, чтобы удовлетворить ожидаемый спрос на электромобили и энергосистемы. В мире было добыто около 700 млн тонн меди с тех пор, как человечество начало добывать ее тысячи лет назад. Выполнение климатических целей потребует добычи еще 700 млн тонн только в следующие три десятилетия. Такие темпы добычи способны нанести дополнительный значительный ущерб окружающей среде[456].

Но ключевая проблема разработок новых залежей не в загрязнении окружающей среды («чистая» энергия оказывается не совсем чистой), а в том, что резкий спрос на ресурсы неизбежно вызовет скачок цен на них при принудительном ускорении энергетического перехода. Некоторые из этих ресурсов уже демонстрируют признаки растущего дефицита: по данным «Всемирного экономического форума», средняя стоимость производства меди за последние годы выросла более чем на 300 %, а качество медной руды снизилось на 30 %[457]. Исследование, опубликованное в журнале «Геосистемы и геосреда» (Geosystems and Geoenvironment), продемонстрировало результаты моделирования взаимосвязи между чистой энергией и важнейшими металлами, необходимыми для солнечных и ветряных технологий, а также электромобилей и их зарядных устройств. Многие металлы, особенно кобальт, никель, медь, селен, серебро, кадмий, индий, теллур, платина, могут быть серьезно или окончательно истощены к 2060 году. По словам авторов исследования, «в настоящее время нет никаких указаний на то, что вторичная переработка может заменить критически важные запасы металлов»[458]. Перебои с поставками ресурсов уже сейчас способствуют росту цен в низкоуглеродном секторе. При этом почти 80 % руд, используемых для производства лития и никеля, добывается в нестабильных регионах, часто силами монополий[459]. Примерно 75 % мировых запасов кобальта добывается в Конго, часто крестьянами и детьми в нечеловеческих условиях. Миллиарды людей в мире не могут вести свою повседневную жизнь, не участвуя в катастрофе, связанной с правами человека и окружающей средой в Конго (горнодобывающая промышленность опустошила ландшафт ДРК, миллионы деревьев были вырублены, воздух вокруг шахт затуманен пылью и песком, а вода загрязнена токсичными стоками от переработки полезных ископаемых)[460].

Иными словами, сегодня у человечества попросту нет рецептов быстрого и относительно недорогого «зеленого» перехода[461]. Экстремальные проекты достижения нулевых выбросов CO2 к 2030 году и даже к 2050 году или неосуществимы технологически, или неизбежно приведут к тотальному дефициту ресурсов[462] и быстрому росту цен на все категории товаров и услуг. Известный ученый и политический аналитик, профессор факультета окружающей среды Университета Манитобы (Канада) В. Смил отмечает, что электроэнергия составляет лишь 18 % общего объема конечного потребления энергии в мире, и обезуглероживание более 80 % конечного использования энергии – промышленностью, домашними хозяйствами, торговлей и транспортом – будет еще более сложной задачей, чем обезуглероживание производства электроэнергии. Сегодня, по мнению Смила, нет способов дешевого «озеленения» того, что он называет четырьмя столпами цивилизации – производства цемента, стали, пластика и аммиака. «Неуглеродные источники энергии, – отмечает этот автор, – могли бы полностью вытеснить ископаемый углерод в течение одного-трех десятилетий ТОЛЬКО в том случае, если бы мы были готовы существенно снизить уровень жизни во всех богатых странах и лишить модернизирующиеся страны Азии и Африки улучшений даже на долю того, что Китай сделал с 1980 года»[463]. В этом смысле правы такие критики «зеленого алармизма», как Б. Ломборг, М. Шелленбергер (см. выше) или А. Эпштейн[464], когда они критикуют левых энвайронменталистов за их разговоры о возможном существенном материальном уроне от глобального потепления. Эти оценки игнорируют простую истину, согласно которой все материальное благополучие человечества основано на ископаемых источниках энергии. Б. Ломборг вовсе замечает, что, даже учитывая потенциальный ущерб от глобального потепления, к 2100 году мировая экономика может вырасти более чем на 400 %[465]. Это означает, что, какими бы страшными ни были засухи, наводнения и прочие последствия потепления, более сытые, богатые, обеспеченные передовыми технологиями люди смогут легче адаптироваться к изменению климата. В конце концов, даже небольшой доли от тех многих триллионов долларов, что предлагают инвестировать в срочный энергетический переход, вероятно, хватило бы на развитие более эффективных и менее во всех смыслах обременительных способов извлечения энергии вроде термоядерного синтеза, нежели огромные ветряки и покрывающие колоссальные территории солнечные панели. Во всяком случае, более взвешенным был бы подход, подразумевающий постепенные инвестиции в «зеленую» экономику без вреда экономическому росту, как это сегодня делают в Китае, нежели достижение нулевых выбросов в крайне сжатые сроки[466].

* * *

Вопрос глобального потепления и его возможных экономических, социальных, политических и других последствий многомерен. Констатируем сложность стоящего перед человечеством выбора, а также вызов подобного выбора, обозначившийся перед современными левыми, традиционно учитывающими интересы бедных и социально уязвимых слоев.

Будем исходить из предпосылки, что человечество располагает средствами на энергетический переход в нужном объеме. Их источником являются, как предлагают сторонники идеи «Нового зеленого курса», высокие налоги на богатство, рост ставки прогрессивного подоходного налога, налоги на финансовые операции и т. д. Одно из последних исследований международной консалтинговой компании McKinsey было посвящено оценкам возможных затрат на глобальный энергетический переход. Как отмечается в отчете, для достижения нулевого уровня выбросов к 2050 году потребуются капитальные затраты в размере $9,2 трлн в год, что на $3,5 трлн больше, чем тратится сегодня. В сопоставимых выражениях это увеличение эквивалентно половине глобальной корпоративной прибыли и одной четверти общих налоговых поступлений в