Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

называть левыми, а кого – правыми (и вообще, актуальна ли эта дихотомия). Левые – это современные постматериалисты, ставшие де-факто новой элитой и, как мы увидели, не замечающие многие материальные проблемы вытесненных на обочину жизни людей? Или все же главная цель левых – достижение такого состояния, когда думать о гражданских правах и экологическом благополучии, не испытывая при этом голода или нехватки элементарных благ цивилизации, могли бы все без исключения?

Глава VI

Экологические алармисты

Выше мы уже затронули тему экологии. Однако эта тема стала настолько важной сегодня для левой политической философии, что ее трудно обойти, ограничившись лишь одним параграфом (да и акцент был сделан на «правых, которые левее левых»).

Не будет преувеличением сказать, что экологическая критика капитализма, подразумевающая апелляции к тематикам глобального потепления, загрязнения окружающей среды или «шестому массовому вымиранию», сегодня является самой убедительной, можно даже сказать, риторически безотказной в арсенале тех, кто выступает против капитализма как такового. Стоит заметить, что в последнее время для левых «зеленый аргумент» стал чем-то вроде козыря в рукаве на тот случай, если ни один аргумент в споре с консерваторами, республиканцами и прочими сторонниками капитализма не сработает. Поэтому многие левые авторы стали писать практически только об экологических проблемах. Например, Н. Кляйн, одна из давних критиков неолиберализма, пишет о глобальном потеплении и «Новом зеленом курсе»[409].

Другие авторы переставили акценты, и «зеленая» критика капитализма в их трудах стала более заметной, а то и основной. Так, в одной из последних книг видного левого философа С. Жижека красной нитью проходит тема надвигающихся экологических бедствий. «Вызовы, стоящие перед нами, – пишет он, – от глобального потепления до беженцев, цифрового контроля и биогенетических манипуляций, требуют глобальной реорганизации наших обществ»[410]. Заметим, здесь на первом месте в ряду проблем стоит именно глобальное потепление (и, кстати, не подчеркивается проблема экономической эксплуатации, хотя это тоже могло бы потребовать «глобальной реорганизации»). Есть и те, кто добавляет экологические общественные проблемы в предметное поле интерсекционального анализа. То есть появляется идея «зеленой» интерсекциональности, призванная подчеркнуть пересечение различных систем эксплуатации и угнетения (по «критериям» класса, гендера, расы, сексуальности и т. д.) и капиталистического насилия над природой и «нечеловеческими существами»[411]. Как отмечает социолог и философ Дж. Холлоуэй, «если рассматривать разные головы чудовища (капитализма. – Д. Д.) как разные формы угнетения – сексизм, расизм, эксплуатацию труда, уничтожение других форм жизни и окружающей среды и т. д., – то ясно, что сопротивление принимает форму множества схваток против этих разных голов»[412].

Выше мы акцентировали внимание в основном на диссонансе между ценностными постматериализмом и материализмом. Однако «зеленая» тематика продуцирует огромный массив противоречий, которые стоит упомянуть отдельно. Сначала мы приведем результаты собственного расследования, которые подтверждают умеренную (или «антиалармистскую») позицию С. Кунина, Б. Ломборга и М. Шелленбергера.

А затем мы увидим, что «зеленая» тематика служит основой для раскола не только между постматериалистами и материалистами, но и между самими левыми. То есть мы временно вернемся к повестке главы II – о ценностных противоречиях.

Как мы убедились, уже сравнительно давно отмечается, что инициативы «зеленых» часто идут вразрез с экономическими интересами значительной доли бедных и социально уязвимых. Дорогостоящая «зеленая» энергетика и антииндустриальный алармизм больше привлекательны для сравнительно обеспеченных групп, в то время как немногие бедные могли бы согласиться с ростом цен на коммунальные услуги или исчезновением рабочих мест в «загрязняющих» секторах экономики. Долгое время это противоречие рассматривалось в качестве неизбежного. Но сегодня все чаще левые теоретики, особенно те, кто позиционирует себя как социал-демократы и социалисты, пытаются продемонстрировать, что никакого противоречия нет, а энергетический переход может быть крайне выгодным для бедных и/или представителей (глобального) рабочего класса. Проанализируем их основные доводы в соотношении с реальными фактами и экологическими программами. Авторская гипотеза состоит в следующем: хотя «зеленые» и «красные» оттенки политического спектра стали в последнее время ближе друг к другу, подавляющее большинство энвайронменталистских инициатив все еще потенциально способны нанести серьезный материальный урон значительной доле жителей планеты, нуждающихся в самых базовых благах.

* * *

Здесь мы не будем углубляться в описание сути экологических проблем, о которых сегодня все активнее говорят. Эти проблемы у всех на слуху (глобальное потепление, массовое вымирание и депопуляция биологических видов, обезлесение, закисление океанов и т. д.). По главной проблеме – глобальному потеплению, вызванному эмиссией CO2 и других парниковых газов, – сложился устойчивый научный консенсус, а основная дискуссия ведется уже не столько о том, есть ли глобальное потепление как таковое, а о его темпах и возможных последствиях. Для широкой общественности такие авторы, как знаменитый физик Л. Краусс[413], предоставили доступный и очевидный набор данных, оспаривать который уже бессмысленно. Глобальное потепление происходит, оно происходит преимущественно по причине сжигания ископаемого топлива, а также из-за промышленного сельского хозяйства / животноводства, и последствия могут быть крайне неприятными или даже катастрофическими в будущем (хотя до сих пор неясно, когда конкретно это катастрофическое будущее может наступить и при каких условиях). Диапазон возможных негативных сценариев глобального потепления достаточно широк: от повышения уровня моря до более частых засух и наводнений.

Соответственно, резонно, что экологическая проблематика сегодня столь актуальна. Тем более понятно, почему она занимает все больше места на страницах трудов левых теоретиков. Рыночный «хаос» – уже давно одна из самых критикуемых черт капитализма. Сегодня же этот хаос представляется роковым, так как рыночная экономика, настроенная на рост ВВП, игнорирует многочисленные экстерналии, а финансиализация нацеливает производителей на мимолетные выгоды. Если добавить сюда немного мифологии о всевластии энергетических компаний и лоббистов индустрии добычи ископаемого топлива, то общая ситуация видится для многих социальных критиков идеальным штормом: или катастрофа при бездействии, или укрощение капитализма, а то и вовсе как можно более скорый переход к посткапитализму.

Вместе с тем уже сравнительно давно отмечается (см. ниже), что инициативы «зеленых», претендующих согласно логике интерсекциональности, на статус союзника традиционных левых сил, часто идут вразрез с экономическими интересами значительной доли бедных и социально уязвимых категорий населения. Существует стереотипный образ «зеленого» как типичного «нового левого», выходца из так называемого профессионального класса[414] («беловоротничкового» класса, не занятого в сфере материального производства), исповедующего постматериалистические ценности[415], но редко задумывающегося о проблемах тех, кто находится в самом низу социальной лестницы и испытывает прежде всего материальные затруднения («класса эксплуатируемых» – в классической левой трактовке). Согласно этому образу, «зеленые» отдают приоритет таким действиям, которые вредят или потенциально могут навредить наиболее бедным: от налогов на топливо до преференций