Солёный зефир - Даша Art

Именно в этот момент Игнат поворачивается. Пренебрежение на его лице сменяется на недоумение, затем отражается шок. Он меня не ждал. Глаза широко раскрываются, парень делает шаг в нашу сторону. Мари тоже выглядит странно, будто пристыженно. Она смотрит на меня виновато, хотя я понятия не имею, в чем может быть ее вина.

Мне остается винить лишь себя. Глупая, наивная девчонка, ведь он ничего мне не говорил, ничего не обещал. Наша связь была неправильной, нереальной, неоформленный. Как обрывок бумаги, на котором чиркнуты неразборчивые строчки. Без общей картины они не имели смысла. Я вновь все придумала сама, поверила в это, чтобы в который раз разочароваться.

— Вот так дела-а-а, — от противного голоса на коже зашевелились волоски. — Так вы с Игнатом почти родня. Ну, так это другое дело.

Рука на талии жжется, но я не могу пошевелиться, чтобы скинуть ее. Голени уже обвиты ядовитым плющом. Если я как следуют попрошу, он утащит меня под землю, не дав сгореть со стыда?

— С тобой, может быть, будет даже весело, — парень причмокивает. — До сестры не дотягиваешь. Игнат, отдаю должное твоему вкусу. Но все-таки ничего такая. Личико милое, фигура стройная.

От его описания моей внешности затошнило. Я поборола рвотный позыв, сморщившись. Идиот ничего не заметил, а Игнат застыл каменной статуей.

— Давай, скажи что-нибудь на китайском, — продолжает издеваться незнакомый придурок. — Как будет «меня зовут Захар»?

— Wǒ de míngzì jiào zhā hā ěr, — не узнаю свой голос, будто связки завязали узлом.

— Круто! — Захар приходит в восторг. Он смеется, ему вторят. — Какая экзотика! Игнат, как думаешь, если я её трахну, это будет считаться за секс с азиаткой?

Отвращение превращается в страх. Он окутывает мое тело липким слоем. Живот стягивает.

Пытаюсь вырваться, но Захар легко поворачивает меня, крепкой хваткой прижимает к своему телу, после чего опускает свое лицо к моему. Гадкая улыбка заполняет все мое поле зрения.

— Ты, наверное, даже не целованная еще. Не бойся, сладкая, это легко исправить. Я в этом профессионал.

Ученики дружно смеются, словно он выдал какую-то шутку. Краем глаза замечаю Игната, в ту же секунду оказавшегося возле нас. Если бы я стояла с закрытыми глазами, но не поняла бы, что это говорит он:

— Отпусти её.

Тихо, но угрожающе. Но Захар лишь хмыкнул.

— Чего занервничал? Малолеток не торгую. Девчонка пришла без приглашения. Должна спасибо сказать, что я вообще позволил ей остаться.

— Это мой дом, и я решаю, кто может здесь быть, а кто нет.

— Серьезно? Ну давай, — он брезгливо отталкивает меня прямо в руки Игната. Я поспешно отхожу, чтобы не чувствовать его прикосновение на обнаженных плечах. — Отправь её домой, ведь она не вписывается в нашу компанию. — Злобный блеск его глаз обращается ко мне: — Хотя если ты умная, то сама поймешь и свалишь, нахрен, отсюда.

— Что ты несешь? — встревает Мари, остановившаяся слева от меня. Ее изящные пальчики смыкаются на моем локте.

— Оглянись, милая, — Захар улыбается, словно кот. — Что ты видишь? Или, вернее, кого ты видишь?

Он обводит комнату рукой, но ему никто не отвечает. Тогда парень вздыхает:

— Ладно, я сам тебе расскажу. Здесь не просто ученики. Они тщательно отобраны. Знаешь, как фейсконтроль. — Щелкает пальцами перед ее лицом. — Понимаешь? Спортсмены всегда тусуются с моделями. Это классика. Нельзя её нарушать. А сестра твоя — ботаник, которая должна придерживаться своих. Правила не должны нарушаться. Иначе все вокруг погрузится в анархию.

— Ты… — начала было возмущаться Мари, но Алина удержала её за руку.

Я не знала, кто этот урод но понимала, что все слушают его, соглашаются с ним.

Пустота в груди распространяется по всему телу — я поняла. Все встало на свои места.

Замечаю Семена, примостившегося на краю дивана. Мрачное лицо парня не выглядело удивленным. Это оно? То, почему он так поступил со своей девушкой?

Оглядываюсь, чтобы убедится. Здесь собрались только команда баскетболистов и девчонки из танцевальной группы. Популярные верхи. Мне здесь не было места.

Лишняя. Не вписывающаяся в рамки. Ненужная.

— Сhī rén shuō mèng (Глупец рассказывает свои сны), — вспоминаю любимое выражение преподавателя, а затем делаю то, что отчаянно хочу — ухожу. Не опускаю голову, твердо шагая, стирая за собой следы. Оставив этих людей упиваться своей уникальной глупостью и ограниченностью мышления.

— А ведь звучит правда сексуально, — присвистывает идиот. — Я тебе позвоню, погуляем как-нибудь. Или, погоди, она меня сейчас что, обозвала?

— Маша, подожди, — окликает меня сестра, но это не останавливает меня. — Я с тобой! Отпусти! Да отпусти ты меня!

Мне легко удается найти пальто, после чего я оказываюсь на улице.

Игнат

Мари пытается вырваться из хватки своей подруги, чтобы побежать за сестрой, но это делаю я. Не теряя времени на то, чтобы надеть куртку, вываливаюсь во двор в джинсах и одной футболке.

— Маша! — зову, оказавшись на улице. — Маша!

Девушка игнорирует меня, натягивая пальто и упорно продолжая идти по тротуару вдоль дороги.

— Маша, стой!

Догоняю, тяну за плечо, заставляя остановиться и обернуться.

— Зачем ты идешь за мной? — возмутилась девушка, отпрянув. — Возвращайся к своим гостям!

Свет от фонаря рябит, словно издеваясь. Прищуриваюсь, чтобы четко видеть её, такую красивую в этом наряде, выглядывающем из расстегнутого пальто. В шортах и майке она была милой и по-домашнему сексуальный, а в этом платье могла свести с ума. Уверен, что Захар не лукавил, когда пытался подкатить к ней. Словно глоток свежей воды среди приторной газировки.

— Нам надо поговорить. То, что ты видела, это…

Сбиваюсь с мысли, заметив блестящие капли, замершие в ее глазах. Я осекся, понимая, что она видела то, что должны были наблюдать остальные в комнате. На это и был расчет. Но в неравенстве не было Маши. Ответ вышел ошибочный.

Садись, Войтович, два.

Черт возьми, её там вообще не должно было быть!

— Нет, я ничего не хочу слышать, — девушка качает головой. — Я все правильно увидела, и благодаря твоему другу многое поняла. Наконец все поняла.

В девичьем голосе столько горечи. Я чувствую её на языке, она отравляет мою кровь, заставляя ненавидеть всех вокруг, хотя прежде всего себя самого.

— Он просто козел, а ты…

— Что я..? — Маша хватает ртом холодный воздух. — Разве он не сказал мне правду?

— Какую правду? Это бред. — Тянусь к ней, но она отходит назад, не давая мне дотронуться. — Погоди!

Я не хочу, чтобы она чувствовала себя хуже, чтобы думала, будто отличается. Да, она правда