Солёный зефир - Даша Art

Мне хочется быть рядом с ней, разговаривать, уверенно держать за руку. Прямо сейчас я готов послать всех к чертям, но что будет завтра? Я не могу ей ничего обещать, и девушка это понимает.

— Нет, не бред. — Она шмыгает носом. — Он прав. Мне там нет места.

В груди сдавливает. Разве не этого я хотел? Не так давно думал, как разорвать связь, как вырвать корни из своего тела. Но сейчас идея кажется мне нелепой, а поступок — незрелой выходкой ребенка. Я срезал зеленеющую верхушку, чтобы перекрыть питание. Вот только это не вытащит корни. Они останутся в земле, будут гнить без тепла и света.

— Только вот я не понимаю одного — зачем все это было?

— Ты мне нравишься, — признаюсь, и сразу становится легче и сложнее одновременно. — Я что-то к тебе чувствую, не могу выкинуть тебя из головы, но…

— Но будешь встречаться с Мари, — догадывается Маша. Её губы растягиваются в улыбке, от которой становится больно. Она дрожит. Меня тоже потряхивает от осознания, что все закончится здесь и сейчас.

Сжимаю кулаки, сдерживаясь, чтобы не обнять девушку, прижав к себе так сильно, как только смогу.

— Ты не понимаешь, — цепляюсь за соломинку в надежде, что она сможет это сделать. — Я пытаюсь тебе объяснить, но это сложно.

— Что сложного? — зло усмехается, но слёзы одиноко скользнули по её щекам. — Хочешь, я тебе объясню? Ты собирался использовать меня как игрушку. Тайно. Чтобы никто не видел. Я бы ждала тебя на трибунах, никому не рассказывая о нашей связи. Маленькая тайна популярного спортсмена. Как далеко мы бы зашли? В какой момент я бы перестала быть тебе нужной? Что бы для тебя значила Мари? Кто был бы третьим лишним?

Я молча смотрю, как ее глаза вспыхивают яростью. Она ждёт мой ответ, но его не было. Я опускаю взгляд на свои ботинки. Желваки ходят ходуном, но я не могу даже себе признаться, что в её словах есть доля правды. Хотел быть с ней, но чтобы никто не знал. Мари была ширмой, за которой мы смогли бы прятаться. Так глупо.

— Видишь? — нервно хмыкает. — Я права. Тогда не надо. Не надо ничего мне объяснять. Просто забудь! Закончим на этом.

Так легко?

Маша скрипит зубами, а затем сжимает их так сильно, что слова едва проталкиваются:

— Больше не надо разговаривать со мной. Не надо ждать меня у класса. Не надо прикасаться ко мне. Не надо целовать меня! — срывается на крик.

Девушка судорожно прошлась ладонью по своей шее, стирая кожу.

— Это тоже больше не повторится.

Шагаю ближе, чтобы увидеть. Маша замерла, прикрыв глаза. Свет фонаря, направленный на нас, перестал мигать как раз для того, чтобы я рассмотрел крошечные пятнышки на её шее.

— Это… — Ток проходит по венам, когда я догадываюсь, откуда они. Касаюсь подушечкой пальца травмированной кожи. Губы вспоминают вкус, а руки закололо от осознания.

— Это был не сон?

Мы были там. В той гостиной. На том диване. Момент страсти, который я принял за наваждение, оказался явью. Все ощущения были реальными. Живот заныл, вспоминая. Я опустил голову ниже, поддаваясь эмоциям, желая вновь пережить это.

Но девушка отталкивает меня.

— Да! Сделаем вид, что это был сон. Ничего не было. Удобно жить с такой короткой памятью.

Я не согласен. Ловлю её руку.

— Подожди. Это все меняет.

— Это ничего не меняет! — Маша дергает руку. Ветер треплет её волосы. — Не трогай меня!

Поднимаем головы, когда на лица попадают капли воды. Дождь. Даже небо расстроено.

— На этом всё.

Она быстро развернулась и ушла, оставив меня под дождем в свете фонаря. Я стоял, глядя ей вслед, чувствуя зияющую пустоту в груди. Будь у меня смелость, я бы остановил её. Нет. Не допустил бы этого.

Твою мать!

Она сама пришла ко мне. Я мог выбрать себя. Нас. Но струсил, скрылся за привычной стеной, прогнулся под отца, боясь неизвестности. Куда приведет меня эта дорога? В какой мрак я заведу свою жизнь?

Я вернулся в дом, столкнувшись в дверях с Мари. Она вопросительно изогнула брови.

— Где Маша?

— Не знаю.

— Черт знает, что такое!

Девушка выходит, а я прохожу на кухню. Футболка промокла. Я дрожал от холода, но меня это мало волновало. Стужа в сердце ранила сильнее.

— Надеюсь, она поняла и больше не будет за тобой бегать.

Останавливаюсь у двери, ведущей на задний двор. Я знал, что Захар найдет меня. Но желание убить его остывает, не оставляя ничего на этом месте, поэтому я устало выдыхаю:

— Отвали.

Или от не понимает, думая, что его слова могут что-то значить для меня.

— Да ладно тебе, — он смеется, но приблизиться ко мне не решается. — Это всего лишь девчонка. Да, что-то свежее, могло заинтересовать. Но надо и меру знать. Играешь ты хреново. Отец рвёт и мечет.

Не сомневаюсь.

Скрещиваю руки на груди, все так же наблюдая ночь в окне.

— А мой отец установил камеры по всему дому. Он мне больше не доверяет. И если я узнаю, что кто-то употребляет на моей вечеринке, эти кадры попадут в нужные руки.

Это наглая ложь, но она бьет точно в кольцо:

— Чего? — Захар встрепенулся, испугавшись. — Раньше предупредить не мог?

— Скажи спасибо, что говорю сейчас.

Я блефовал. Будь у меня такой туз в рукаве, все могло быть иначе.

— Поэтому перестань наговаривать на меня своему отцу. И не подходи больше к Маше.

— Я понял, — слишком быстро сдается Захар. — Нам обоим есть, что терять.

Прикрываю глаза. Пекло в груди мешает дышать.

Я уже потерял.

Маша

К тому моменту, как я добралась домой, слёзы кончились. Вот так просто.

Комнаты встретили меня своим уютом и спокойствием, а теплый плед и диван приняли в свои теплые душевные объятия.

К тому моменту, когда входная дверь открылась, я уже успела включить китайский сериал и запастись пачкой зефира. Появление Мари удивляет, но не настолько, чтобы я перестала жевать.

Она садится рядом, молча пожевывает губу, чувствуя свою вину. Это ведь была её идея. Я не считаю, что она в чем-то виновата, но смотреть на нее после того, как я видела их поцелуй, больно.

Наигранность персонажей, смена картинок и быстрая речь героев сериала не увлекала. Я словно ничего не замечала вокруг, ощущая как сердце с трудом справлялось с ранением.

— Вкусный зефир?

Шмыгаю носом, чувствуя на языке лишь свои слёзы:

— Солёный.

Сестра поджимает губы, но не может сдержать смех, разряжающий обстановку. Она уходит на