Солёный зефир - Даша Art

Вопрос догоняет мою спину, но не получает ответ. Выхожу из столовой только с одной мыслью — встретиться с Машей.

Уроки, Тренировка. День подошел к концу.

Я бесцельно брожу по улице, пока не натыкаюсь на их дом. Ноги сами привели меня к порогу, а палец завис над звонком. Жму быстро и резко, словно от сокращения мышц. Задерживаю дыхание, когда защелка хрустнула, и дверь открылась.

— Игнат? — удивляется Мари. — Мы вроде бы не договаривались.

— Я хочу поговорить с Машей.

— С Маней? — Прорисованные брови девушки приподнимаются. — Давай завтра в школе? Она сейчас занята.

Мари собирается закрыть дверь, но я останавливаю её рукой.

— Нет, мне нужно сейчас.

— Точно? — довольно ухмыляется, кивает. — Ладно, хорошо. Она занимается у себя. — Указывает пальцем на второй этаж. — Слышишь?

И я действительно слышал. Голос робота повторял одну и ту же фразу не языке, который музыкой звучал для меня. Так странно. Вконец сбрендил. Кто ж знал?

Дверь в комнату открыта. Маша сидит за своим столом, поджав ноги под себя.

Она раскачивалась на стуле, твердо повторяя слова. Нагло захожу в спальню без приглашения. Встаю позади нее, ловя знакомый аромат, кажущийся родным. Смесь мягкой сладости с ласковой свежестью кутает мою душу в теплый кокон, чтобы залечить черные дыры.

— Никогда не перестану восхищаться тем, как ты говоришь на китайском, и никогда не пойму ни слова.

Маша вздрагивает, ойкает, затем поспешно спрыгивает со стула. Я отступил, чтобы не получить макушкой в нос.

— Что ты здесь делаешь? — Глаза вспыхивают негодованием. — Я не разрешала тебе входить в мою комнату!

— Выгонишь меня? — Этого следовало ожидать. — Я хочу поговорить.

— Нам…

— Не о чем разговаривать? — подсказываю. — Как раз наоборот. Тем предостаточно.

Девушка в два широких шага оказывается у двери, хватается за ручку.

— Уходи. Внизу тебя ждёт твоя идеальная девушка.

Двигаюсь к ней, но Маша сильнее стискивает металл пальцами, желая вжаться в деревянную доску. Не могу отвести взгляд от коротких шорт и тонкой майки: прямо как в тот вечер на кухне, когда я узнал, что облажался.

— Я хочу объяснить.

Поджимает губы, качая головой.

— Уходи.

— Я сказал, что ты мне нравишься, — вновь признаюсь в своих чувствах, хотя звучит сухо по сравнению с тем, что я на самом деле ощущал. — Это правда. Но…

Её глаза опущены вниз, словно ковер гораздо интереснее меня. Возможно, так и есть. Кто я такой, чтобы спорить?

— Это не мешает тебе быть с Мари.

Укол справедлив, а в её голосе столько грусти, что сердце сжимается. Мысли в голове кружат калейдоскопом, складываясь в причудливые фигуры. Я не могу выхватить одну: слишком быстро сменяются. Отец, баскетбол, развод, желание быть нужным, необходимость оправдать свое существование. В какой-то момент я останавливаю барабан и выдаю ничего не значащее и вместе с тем вмещающая все:

— Просто так надо.

— Тебе? — Маша скрещивает руки на груди, фыркая и обвиняя. — А как же остальные? Как же Мари? Это неправильно.

— Ее все устраивает, раз она до сих пор не послала меня.

— А я?

Скриплю зубами. Здесь мне нет оправдания. Девушка видит брешь и бьет в нее, попадая точно в цель, раня при этом собственное сердце.

— Ты играешь со мной. Даешь надежду и тут же отнимаешь. Это эгоистично. Я не буду в это играть.

Упрямство спортсмена и желание быть единственным выпирает, заставляя тело двинуться к ней.

— Я не отпущу тебя.

— А кто тебя спрашивает? — Она уворачивается. — Выйди из моей комнаты.

Ловкости мне не занимать: вовремя меняю траекторию, прижав Машу к шкафу. Она поднимает глаза, её ресницы подрагивают, но я не вижу страх. Лишь разочарование. Она тоже потеряла веру в меня.

Мозг лихорадочно ищет пути решения, эмоции накаляются. Я нависаю над ней, указательным пальцем провожу по её щеке, затем сгибаю его, чтобы аккуратно приподнять подбородок, наслаждаясь гладкой кожей.

— Что если я выберу тебя? Здесь и сейчас? Пошлю отца, брошу баскетбол, расстанусь с Мари.

Я мог легко это сделать, если бы она сказала «да. Ее глаза широко раскрываются, но она не отталкивает меня, лишь изумленно спрашивает:

— Зачем тебе бросать баскетбол?

— Потому что придется.

Маша мотает головой, отвечая так тихо, что я бы не расслышал, если не стоял так близко.

— Тогда не надо. Ничего не меняй.

Другого я от нее не ждал. И меня это злит. Было бы проще, будто она чертовой самовлюбленной куклой.

— Ты слишком хорошая. Думаешь о других больше, чем о себе.

— Неправда, — прикрывает глаза, а я смотрю на её пухлые губы, двигающиеся, чтобы почти беззвучно отказать мне. Мой рот наполняется слюной, словно передо мной десерт, который я слишком долго хотел. — Сейчас я думаю о себе. И я не собираюсь в этом участвовать. Ищи себе другую дуру.

Если бы это было так просто. Вот бы отключить чувства одним щелчком — тогда жилось бы проще. Но я всего лишь человек. Мне семнадцать. И я хочу нырнуть в эмоции, зреющие в моей груди.

Наклоняюсь, чтобы уткнуться носом в её макушку. Шумно втягиваю воздух, наполняя легкие ею. Девушка напрягается, но она до сих пор не отпихнула. Считаю это хорошим знаком.

— Ты не дура, и…

Звонкий голос Мари прервал меня. Мы моментально поворачиваем головы к двери, будто ожидая увидеть её там. Но она кричит с первого этажа:

— Маша! Спускайся: к тебе тут пришли!

Девушка оживилась. Она толкает меня, выбегает из комнаты. Я следую за ней, понятия не имея, кто мог прийти к ней в такое время. Может, кто-то из подруг?

— Макс! — радостно взвизгивает Маша.

Я едва не падаю с лестницы. Сильнее хватаюсь за перила, наблюдая, как девушка прыгает в объятия незнакомого парня. Он обнимает её, крепко прижимая к себе, а я шокировано замираю.

— Ну, наконец-то, зефирка! — Его довольная улыбка вызывает тошноту.

В пятку вновь что-то укололо, словно я наступил на гвоздь, а затем воткнул его себе в щиколотку, лодыжку, выше и выше… Все мое тело содрогнулось от страха потери.

Я не замечаю, как на меня косится Мари. Все, что вижу сейчас — это чужие руки на спине девушки, в которую я влюбился по уши. Горькая ирония заключалась в том, что озарение наступило в ту же секунду, как она обвила руки вокруг чужой мужской шеи.

Глава 25

Маша

Я усиливаю хватку, когда Игнат проходит мимо. Он не обращает внимания на попытку Макса поздороваться, молча обувается, снимает куртку с вешалки, после чего выходит из дома, хлопнув дверью.

— Это был