Солёный зефир - Даша Art

— Он хотя бы извинился?

Несложно понять, о ком она говорит.

— Что-то вроде того.

— Ну, хоть у кого-то мозги работают. — Мари утопила ложку в сладость, затем с аппетитом её умяла, после чего принялась ругаться, размахивая столовым прибором словно оружием. — Как он может приглашать подобных индивидов в свой дом? Ты знаешь этого идиота?

— Нет.

— Тоже мне, избранные. Скучные и высокомерные. Хочешь я его брошу?

Давлюсь зефиром, кашляю, когда сахар оседает в горле. Мари протягивает мне чашку, ждёт, пока я затихну, чтобы продолжить меня шокировать:

— И с танцев тоже уйду.

Я пропускаю ее предложение о разрыве отношений с Игнатом. Меня возмущает другое:

— Ты же любишь танцевать.

Сестра пожимает плечами.

— Найду другую группу. Или просто сама буду заниматься. Мне не привыкать.

Вот уж нет. Этого позволить я не могла.

— Я не хочу, чтобы из-за меня ты отказывалась от того, что тебе так нравится.

Мари расплывается в улыбке.

— Ты святая.

— Вовсе нет.

Поворачиваем головы к экрану.

— Что мы смотрим? — Только сейчас замечает девушка.

— Даже не начинай, — отвечаю, потянувшись за ложкой. Но я не успеваю попробовать ледяной десерт: в дверь позвонили. После секундных переглядывание, решаем совместно узнать, кто к нам пришел.

Сразу пропускаю промокшую гостью внутрь. Алиса смахивает капли дождя со своего плеча и кудрявых волос, затем расправляет плечи, чтобы всхлипнуть:

— Мы расстались.

Пока наша прихожая не превратилась в фонтан, я обняла подругу, чтобы провести её в гостиную. Мари последовала за нами, участливо освободив диван от моего пледа, накинув его на нее.

— После игры? — уточняю.

— Да. — Мари предлагает ей мороженое. Алиса сразу же принимает приглашение, набив полный рот сладким десертом. Она в блаженстве прикрывает глаза. — Я не хочу больше меняться. Я такая, какая есть.

Сестра, улыбаясь, поправляет блестящие кудрявые прядки.

— Так твои волосы выглядят эффектнее. Они идут тебе гораздо больше прямых палок.

Подруга смущается, не зная, как реагировать.

— Я ухожу из группы.

— Зря.

— После того, что я устроила?

Мари отмахивается.

— Ничего такого ты не сделала. С любым могло случиться.

— Ага, с любым могло, а со мной произошло.

— Да все спасибо тебе скажут, что ты эту дуру толкнула. Она вечно тянет одеяло на себя. Возомнила себя звездой, да еще и…

Мы так и не узнали, что она хотела сказать. В дверь снова позвонили. Мари смотрит на меня.

— Это еще кто?

Шире открываю глаза.

— Откуда мне знать?

К двери мы с сестрой побежали наперегонки, словно от того, кто придет первым, зависит, кого увидим за дверью.

— Софа? — недоверчиво щурюсь в глазок, увидев девушку со светлыми волосами и очками на носу.

Открываю дверь, отхожу. Подруга входит, удивленно осматривает присутствующих. Она тянется к очкам, чтобы смахнуть капли с запотевших линз. Ее взгляд падает на знакомый плащ.

— У вас девичник?

Мари скрещивает руки на груди. Она знает, что мы поссорились, но без подробностей.

— Тебя разве приглашали?

— Послушайте, — Софа переминается с ноги на ногу, — я же извинилась. Могу еще раз. Простите. Я не хотела вас обидеть. Старалась вразумить. Но переборщила.

— Пусть проходит, — из зала выходит Алиса. — Она была права.

Не могу отрицать. В моем случае тоже не ошиблась.

— Ну ладно, — смилостивилась Мари.

— А ты почему дома? — спрашивает ее Софа. — Разве не должна быть на супер-пупер-крутой вечеринке?

Всей женской компанией проходим в гостиную, мгновенно расплываемся по дивану.

— Мне и здесь неплохо, — выдыхает Мари, удобнее устраиваясь.

— Будешь? — Софа протягивает ей яркий пакетик, который у нее всегда с собой.

— Что это? — удивляется сестра, когда на ее ладонь падают разноцветные драже. — Конфеты? Эх, прощай фигура. — Она запихивает в рот все сразу. Мы с Алисой со свистом всасываем воздух, предугадывая реакцию. — Фу, какие кислые! — Красивое лицо Мари скрючило, один глаза закрылся. — Как ты их ешь?

Софа хмыкает, довольна собой. Думается мне, что это была маленькая месть. Но сестра не возмущается и не злится. Она пережевывает все конфеты, затем уходит на кухню, чтобы вернуться с дополнительными ложками.

Ловлю себя на том, что на душе светлеет. Хоть за окном лил дождь и выл ветер, пусть я все еще влюблена в придурка, но в этом месте окружена поддержкой и заботой. Думаю, каждый это чувствовал. Мы не говорили, молча облизывая ложки с исцеляющей сладостью. Задумчивость развеивает голос Софы.

— А что мы смотрим?

— Да, — вторит Алиса, — что это за китайская фигня? Давайте включим что-то нормальное.

Как раз в этот момент на экране азиатский красавец-демон бросает окровавленный меч, подхватывает запыхавшуюся героиню, прижимает её к стене, впивается в губы агрессивным поцелуем.

Мы забываем моргать, наблюдая жаркую сцену.

— Забудь, — выдыхает Алиса. — Беру свои слова обратно. Теперь ясно, почему ты их смотришь.

Я не отрицаю, присоединяясь к девичьему смеху.

Глава 24

Игнат

Неделя выдалась мучительной. Глядя на понурившего голову Семёна, могу сказать, что не только у меня. Судя по всему, с кудрявой девчонкой он расстался. И стратегия её поведения не отличалась от той, что выбрала Маша.

Она не смотрела на меня. Вообще. Если я видел её призраком, который не могу поймать, то Маша не видела ничего. Потому что её грустные глаза не поднимались выше пола.

Я хотел поймать её взгляд, услышать голос, почувствовать рукой её ладонь. Множество раз порывался припереться к кабинету китайского, чтобы ждать под дверью, словно дворняжка.

А уж сколько попыток было зайти к ним домой — не сосчитать. Мари, казалось, тоже взбунтовала. Она не игнорировала меня, но и не отличалась рвением провести время вместе.

В баскетболе улучшений не было. Мы словно стайка бабуинов бесцельно слонялись по площадке, доводя тренера до апоплексического удара. И знаете что? Мне все равно. Это не вызывало у меня ровно никаких эмоций. Все аргументы моего поведения сдулись с писком проткнутого шарика.

— Какие вы стали скучные, — скулит Миша, ссутулившись над своей тарелкой. — Лица будто вы на похоронах.

Ему никто не отвечает. Я наблюдал за Машей, которая уже закончила обедать, хотя ничего толком не съела. Она встала, подняла поднос и направилась к выходу. Подружки повторили её действие. Семен напрягся, заглядывая за свое плечо. Дурень.

— Не, ну серьезно, — негодует идиота кусок. — Это всего лишь девчонки. Обернитесь, их слишком много. Пруд пруди. По статистике…

— Просто заткнись!

Мой поднос пустой. Я молча закинул в желудок двойную порцию салата, пюре и котлет: не хватало еще грохнуться на площадке от нехватки калорий.