Философия моря - Гунтер Шольц

как таковой [54]. Карл Розенкранц опубликовал в 1853 году «Эстетику ужасного», море в ней прямо не упоминается, однако выделяемые им признаки ужасного, такие как бесформенность, аморфность, обычно приписывают морю. Неудивительно, что море на такого философа, как, например, Ницше, производило крайне двойственное впечатление. Об этом мы сейчас узнаем.

6. Зеркало души и бытия

Три признания морю

Когда море интерпретируется как символ или образ возвышенного и тесно соотносится с опытом безграничного, возникают фундаментальные вопросы, будоражащие человеческую мысль с незапамятных времен: вопрос о нашем отношении к безграничному видимому миру; вопрос о надежном, твердом основании в нем; вопрос о понятии и существовании бесконечного, которое превосходит нашу способность воображения. Поэтому неудивительно, что некоторые философы оказываются чрезвычайно тесно связаны с морем, особенно тогда, когда близость моря в раннем возрасте отпечатывается на их жизни и мышлении на многие годы вперед.

Так было и с Карлом Ясперсом. Если новейшие истолкования чувства возвышенного стремились избежать понятия бесконечного настолько, насколько это возможно, Ясперс держался за него, в том числе и в своем признании философского значения моря. Ясперс считается значимым представителем философии экзистенциализма, которая оставляла, как правило, общественную жизнь за скобками и полностью концентрировалась на индивидууме, каковой должен сам, – пусть и в коммуникации с другими, но одинокий и лишенный заступничества, свободный и незащищенный – принимать решения о своей жизни, всегда удерживая в фокусе внимания собственную ограниченность и возможную смерть. Ясперс высказывался и по поводу таких тяжелых испытаний времени, как атомная бомба, и даже создал философию истории. В 1967 году он предпослал одной книге с автобиографическим содержанием свой «автопортрет» [1]. И то, что он там в самом начале говорит о море, соприкасается с теориями возвышенного, которые были здесь кратко представлены. Только речь у него идет не об эстетике, а о том влиянии, которое море оказало на всё его мышление. Рассказ о своем происхождении очень быстро приводит Ясперса к основам его философского мышления, и уже поэтому с ним стоит познакомиться. В возрасте 84 лет философ оглядывается на свою юность и начинает рассказ о своей биографии с замечания о том, что его родители родом с побережья Северного моря. Далее он продолжает:

Всё мое детство я провел на Фризских островах. Я вырос на море. Сначала я видел море в Нордернее. Однажды вечером мой отец шел по длинному пляжу, ведя за руку маленького мальчика. Был глубокий отлив, путь по свежему чистому песку до самой кромки воды был очень длинным. Там лежали медузы, морские звезды, знаки тайн морских глубин. Я был будто околдован, я не размышлял об этом. Я тогда неосознанно познал бесконечность. С тех пор море для меня – это естественный фон жизни вообще. Море – это наглядное присутствие бесконечности. Бесконечность волн. Всегда всё пребывает в движении, нигде нет твердого и целого в весьма ощутимом бесконечном порядке. Созерцание моря стало для меня самым замечательным из всего, что есть в природе. Жить, быть в безопасности – это благо, без которого мы не можем обойтись. Но этого нам недостаточно. Существует и иное. Море является его телесным воплощением. Оно освобождает именно тогда, когда мы покидаем зону безопасности, уносит туда, где заканчивается твердь, но мы не погружаемся в бездну. Мы предаем себя бесконечной тайне, непредвиденному, хаосу и порядку.

Гегель высказывался в том же духе: море освобождает от обычных ограничений, которым мы подвержены. Но у него это был путь образования, у Ясперса же море ведет мышление в область метафизики, к тому, что несет на себе наше совокупное бытие.

Общение с морем изначально окрашено настроением философствования. Это неосознанно было дано мне с детства. Море – это метафора свободы и трансцендентности. Это воплощенное откровение из основы вещей. Философствование рождается в требовании выдержать отсутствие где-либо твердой почвы, но таким способом говорит основа вещей. Море ставит это требование. В нем нет никаких пут. Это жуткая особенность моря.

Определяющее впечатление от моря обладает для Ясперса захватывающей двойственностью, и именно эту двойственность он рассматривает как философскую сторону моря. Море не дает ничего твердого, никакой основы – и всё же не позволяет погрузиться в бездну. Оно провозглашает основание всех вещей. Поэтому встреча с морем сродни философствованию. Она изымает нас из привычного способа существования, из всякой сокрытости, у нас нет больше опоры, и мы сталкиваемся с бесконечностью и с трансцендентностью. Это важнейшее ключевое слово. Трансцендентность подразумевает под собой то, что ранее философия называла Богом, или Абсолютом. Трансцендентность и свобода для Ясперса взаимосвязаны, одно без другого невозможно. На основе нашей свободы мы можем выйти за пределы мира, познаваемого с помощью чувств, и наоборот, трансцендентность делает возможной нашу свободу, то, что мы не подлежим законам природы. Мышление Ясперса располагается посередине между атеистической экзистенциальной философией и религиозной, между Жан-Полем Сартром и Петером Вустом. Ее последний якорь заключается в убеждении в том, что человек в своем незащищенном существовании опирается на нечто, выходящее за пределы его привычного бытия, трансцендирующее это бытие и несущее его на себе. Поэтому Ясперсу знакомы предвосхищаемый порядок и последнее основание всех вещей – невзирая на наблюдаемый хаос, на все метания и волнения.

В сколь малой степени подобное убеждение было и является само собой разумеющимся, демонстрирует французский представитель экзистенциальной философии Альбер Камю, также чувствовавший себя тесно связанным с морем. Когда именно в этой форме философствования ссылаются на собственный опыт переживания моря, это связано со стремлением прояснить незащищенное, находящееся в постоянной опасности человеческое существование, не поддаваться иллюзиям.

Камю, как и Ясперс, занимал критическую позицию по отношению к центральным политическим проблемам своего времени, особенно войне Франции в Алжире. Во время немецкой оккупации он участвовал во французском Сопротивлении. Как и Ясперс, он не причислял себя ни к левой, ни к правой партии, что служило поводом для некоторых конфликтов, особенно с Сартром, выступавшим на стороне коммунистов. В 1953 году Камю опубликовал небольшое эссе под названием «Море (Бортовой журнал)» [2]. При первом знакомстве с текстом создается впечатление, что мы читаем дневник морского кругосветного путешествия: мысли, наблюдения, идеи кажутся изысканно сплетенными в небольшое литературное произведение. Некоторое отторжение вызывает то, что в нескольких коротких строках мы уже пронеслись по целым океанам, и кстати, отчасти на парусном судне. Более внимательное прочтение вскрывает двойственность текста: это гимн морю и притча о солнечной стороне человеческой жизни, созданная на основе опыта морских путешествий. Камю не