Философия моря - Гунтер Шольц

действие этой судьбы, благоволящей нам или угрожающей и уничтожающей, может быть прояснено путем сравнений с опасным морем. Когда Сенека утешает друга, скорбящего по брату, он рассуждает о неумолимости судьбы, во власти которой мы все находимся, и подчеркивает, что брат ускользнул от нее благодаря смерти:

Во власти этого глубокого и беспокойного моря, в котором прилив сменяет отлив, которое то вселяет в нас надежду, то швыряет нас наземь или как щепку непрестанно носит по волнам, нигде не находим мы твердой точки опоры; мы, охваченные пучиной, парим и качаемся, сталкиваемся друг с другом, и кораблекрушение становится нашим жребием: нам всегда следует его опасаться. В этом бурном море, отданном во власть любого шквала, для тех, кто на воде, есть лишь одна гавань, и это не что иное, как смерть [25].

То же самое отсутствие иллюзий относительно судьбы, которой мы все неизбежно подвержены, звучит и в другом утешительном сочинении Сенеки. В нем он наставляет в морально правильном поведении: мы должны решительно и ответственно взять жизнь в свои руки, покуда это возможно. И когда становится понятно, что все наши жалобы не могут изменить судьбу, следует отбросить скорби, вновь крепко взять штурвал жизни в свои руки и совладать со всеми бедами и печалями:

Итак, давайте подчинимся разумному поводырю и не дадим этой безудержной силе увлечь нас в сторону с верного пути! Позор кормчему, у которого потоки воды вырывают рулевое весло из рук, который бросает отвязавшийся парус и ввергает корабль воле ветра и непогоды. Честь и хвала тому, кто, предвидя кораблекрушение, заливаемый волнами, крепко держит руку на рулевом весле и сопротивляется волнам [26].

Подобная жизненная позиция, согласно Сенеке, помогает не только перед лицом нежданных ударов судьбы, но и тогда, когда в соответствии с естественным ходом вещей человек становится старым и слабым. Тогда его тело уподобляется неисправному кораблю, которым приходится править:

Подобно тому, как на корабле, который дал течь, одну-две трещины еще можно заделать, но если он расшатался и разошелся во многих местах, то его уже не спасти, – так и поддерживать старое тело, сопротивляться его немощи можно лишь некоторое время.

Особенно в этой жизненной ситуации философия оказывается полезной, она позволяет сохранить как минимум духовную свежесть и остаться самому себе господином:

Вот что дает философия: веселость, несмотря на приближение смерти, мужество и радость, несмотря на состояние тела, силу, несмотря на бессилие. Хороший кормчий плывет и с изодранным парусом, и даже когда снасти сорвет, он приспособит, что осталось, и плывет дальше [27].

Это – принципиальное жизненное правило стоиков: пусть мы и не можем изменить жизнь и мир, но можем изменить наше отношение к ним. Правильное отношение – спокойствие, морской покой души среди бурлящего моря ударов судьбы. Для этого необходима выдержка как главная добродетель, она должна сохраняться в любой ситуации. Подвергаясь гонениям со стороны своих сограждан, Сенека гордится своей невозмутимостью:

Я выдерживаю ваши удары, как скала, одиноко возвышающаяся над поверхностью изобилующего мелями моря, о которую беспрестанно разбиваются налетающие со всех сторон волны, не будучи в состоянии ни сдвинуть ее с места, ни разрушить, несмотря на частый прибой в течение столь многих веков [28].

Из этого следует, что идеал душевного спокойствия не требует никакого отказа от действия, никакого эскапизма, никакого ухода от общественных задач. Следует лишь избегать интриг и стремления к власти. Если же служение государству не допускает осмысленного участия, следует уединиться в гавани частной жизни и там посвятить себя, например, педагогическим или научным задачам.

Когда Сенека называет судьбу опасным морем, возносящим нас и сбрасывающим вниз, он не стремится пожаловаться ни на судьбу, ни на море. Судьба для стоиков была в то же время и провидением, всё ставящим на службу человеку. Всякое так называемое зло служит формированию добродетели и приносит пользу тем, кто находится на верном пути, а добродетель обозначает счастье. Именно море показывает нам миропорядок, управляемый провидением, он не может быть слепым случаем:

Более того: наблюдая, как отступает от берегов морская пучина, обнажая песок, а через некоторое время вновь накрывает его, всякий может подумать, что это какое-то слепое колебание моря то оттягивает волны назад, то вновь выталкивает их, заставляя бурно устремляться к своему прежнему месту; в то время как в действительности они поднимаются и опускаются постепенно, в определенный день и час, повинуясь притяжению лунного светила, повелевающего океанскими приливами [29].

И удивительные события, например, возникающие из моря теплые источники и новые острова, происходят, согласно Сенеке, в соответствии со строгими законами, а не по воле слепого случая. Море даже очищает само себя, время от времени выбрасывая на берег мусор и нечистоты [30]. Такие закономерности порождают доверие к миропорядку, который включает в себя в том числе и то, что время от времени земля уничтожается всемирным потопом или пожаром, чтобы обновить людской род. Сенека очень живописно рисует возможную катастрофу всемирного потопа, который в качестве дела провидения является частью миропорядка [31]. То, что этот философ в первом столетии новой эры видел, что для человека опасное море судьбы неизбежно, соответствовало его личному жизненному опыту. В течение длительного времени он находился в тесном контакте с римскими императорами и жил жизнью, полной опасностей. Император Клавдий сослал его на восемь лет в ссылку, позднее император Нерон заставил его покончить с собой.

Подобная же горькая судьба постигла и высокообразованного Боэция в начале VI века. Он жил в переломную эпоху, на закате Римской империи. Император правил лишь на востоке, в Византии. Западная часть империи была завоевана остготами. Их король Теодорих Великий назначил Боэция, происходившего из высшего римского сословия, сначала консулом, а затем высшим должностным лицом. Однако затем Боэций оказался втянут в конфликт между Западным и Восточным Римом. По ложному доносу он был обвинен в измене, приговорен к смерти и казнен. Ожидая смерти в тюрьме Павии, он написал небольшую, но ставшую исключительно влиятельной книгу «Утешение философией», текст, в одинаковой мере глубокомысленный и изысканный. Форму философского диалога, начатую Платоном, он украшает стихотворными вставками. Удары судьбы, когда горе сменяет счастье, и тут образно сравниваются с морской стихией. Автор, ропща в отчаянии на судьбу, персонифицирует философию в образе женщины, вступающей в повествование и через назидание и беседу помогающей ему прийти к новому пониманию своего положения.

Философия сначала напоминает ему, что толпа глупцов всегда побеждала выдающиеся умы: Анаксагора отправили в ссылку,