Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

времена ужаса. Были составлены поначалу тайные опальные списки— проскрипции; вошедшие в них граждане были лишены покровительства законов. Убивший кого-либо из проскриптов получал денежное вознаграждение; укрывавший проскрипта, хотя бы то был ближайший родственник, подлежал смертной казни.

Имущество лиц, попавших в опалу, переходило государству, подобно добыче на войне, а дети и внуки их лишались прав на занятие каких-либо должностей.

В Риме и по всей Италии началась охота на людей. Ни храмы, ни родительские дома — ничто не могло спасти несчастных: мужей убивали на глазах жен, сыновей — у ног матерей. Плач по убитым считался преступлением; наказывалось даже сочувственное выражение лица. Так погибли тысячи людей. Тогда один из полководцев римлян в Союзнической войне Метелл Пий спросил Суллу в сенате, сколько еще времени он намерен продолжать бойню. «Мы, — сказал Метелл, — просим не о милости для тех, кого ты решил умертвить, а об избавлении от неизвестности тех, кого ты хочешь оставить». Сулла ответил, что он не знает еще, кого следует пощадить, на что Метелл возразил: «Ну так объяви о тех, кого ты хочешь наказать». Сенатор Центурий Фуфилий предложил написать имена осужденных, для всеобщего обозрения, на доске. Сулла согласился; была вывешена доска с 80 именами, через два дня новая с 220 именами, затем на третий день новая с неменьшим числом имен. Но и этого оказалось мало; диктатор обратился к народу и заявил, что пока предает опале лишь тех, кого помнит; имена же тех, кто сейчас ускользнул из его памяти, будет преданы огласке в следующий раз.

Таким образом, оглашение проскрипционных списков не принесло успокоения; тем более что убийцы мало обращали внимания на списки. Кроме того, друзья и пособники Суллы вносили в эти списки всех, кого хотели, даже людей, которые вообще никогда не выступали против диктатора. Многие погибли единственно из-за своего имущества — их убийцы имели дерзость говорить, что одного погубил большой дом, другого — сад, третьего — владение банями. Богач Квинт Аврелий, державшийся в стороне от всяких общественных дел, пришел на площадь и в списке проскриптов прочел свое имя. «Горе мне, бедному, — воскликнул он, — из-за моего имения у Албанского холма попал я в список!» Тут же его убили. Некоторые вносили в список людей, убитых ими ранее. Так, близкий сподвижник Суллы — Луций Сергий Каталина просил диктатора объявить опальным своего брата, которого он уже умертвил из корыстолюбия. Каталина вообще отличался особенной кровожадностью; голову убитого им Марка Мария он лично поднес Сулле, когда тот сидел на площади, и затем отправился в соседний храм Аполлона, чтобы в кропильнице вымыть руки.

Отобранное имущество опальных Сулла оставлял себе или дарил своей жене Метелле, друзьям и собутыльникам, женщинам, актерам и певцам; многое продавалось с молотка, причем превосходнейшие имения сбывались за ничтожную цену. На всем этом весьма нажился Марк Красс, будущий триумвир. Сколько людей погибло из-за проскрипций, точно определить невозможно. Аппиан говорит, что в первую волну репрессий расправам подверглись до 40 сенаторов и 1600 аристократов, а впоследствии еще другие сенаторы.

Наказав должным, как он считал, образом своих врагов, Сулла отпраздновал 29 и 30 января 81 года триумф над Митридатом; за его колесницей следовали знатные римляне, убранные венками, — они называли диктатора спасителем и отцом, вернувшим им отечество и возвратившим жен и детей. Во время торжества Сулла обратился к народу с речью, в которой превозносил главным образом свою удачу. Он предложил называть себя отныне Феликсом, то есть счастливым, и с тех пор носил это имя, равно как и прозвище Эпафродит — любимец Афродиты. Считая себя баловнем судьбы, он рожденных ему Метеллой близнецов назвал Фаустом и Фаустой — именами, обозначающими счастливых. Посвятив затем Геркулесу десятую часть всего своего имущества, Сулла несколько дней подряд угощал народ с неимоверной расточительностью, так что ежедневно приходилось бросать в реку множество кушаний; подавалось сорокалетнее вино. Среди этих пиршеств умерла его супруга Метелла. Чтобы не омрачить дома своего трауром, Сулла послал больной женщине разводную и, когда началась агония, велел перенести ее в другой дом.

Через несколько месяцев после смерти Метеллы в театре, во время представления, к диктатору подошла красивая женщина по имени Валерия, недавно разведенная с мужем, вытащила нитку из его одеяния и села на свое место. Сулла с удивлением посмотрел на нее, и она сказала: «Повелитель, у меня нет дурного намерения, я лишь хочу получить малую долю твоего счастья». Женщина эта произвела такое впечатление на Суллу, что он вскоре на ней женился. Валерия стала его пятой женой. Впрочем, и после этой женитьбы он продолжал водиться с актрисами, лютнистками и танцорками и целыми днями пировал с ними.

Но, ведя веселую жизнь, диктатор не забывал и дел государственных. Очистив себе почву убийствами, он восстановил господство аристократии. Число сенаторов он увеличил до 500–600 человек, проведя закон, по которому не только звание эдила, но и квестора давало право на сенаторское звание; число же квесторов было доведено до двадцати. Сенат получил большую часть судебной власти, управление провинциями, руководство войсками и отнятое у трибунов право предлагать новые законы. Трибунская власть была ограничена тесными пределами. Обращаться к народу трибуны могли теперь лишь с дозволения сената; кроме того, Сулла издал закон, по которому всякий бывший трибуном терял право добиваться какой-либо высшей должности. Отныне оба консула и преторы, число которых увеличилось до восьми, могли быть, по определению сената, посланы проконсулами и преторами в провинции лишь по отбытии ими годовой службы в Риме. При выборах на должности был восстановлен возрастной ценз и обязательность последовательного прохождения должностных ступеней (квесторство, преторство, консульство); между двумя неодинаковыми должностями должно было пройти по меньшей мере два года, для занятия вторично той же должности — десять лет. Этим ставился заслон тому, чтобы один человек, бывший несколько лет подряд консулом, захватил себе всю власть. Сулла увеличил также число верховных жрецов, авгуров и смотрителей Сивиллиных книг и постановил, чтобы жреческие коллегии не избирались более народом, а пополнялись, как прежде, путем собственного выбора.

Оплотом установленного Суллой порядка служили ветераны, которых в качестве постоянного войска поселили в италийских общинах, наказанных за участие в революции лишением прав гражданства, а также десять тысяч бывших рабов опальных граждан, ставшие в Риме телохранителями олигархии.

Впрочем, законодательство Суллы, за исключением уголовных законов, просуществовало недолго. Оно было направлено исключительно на восстановление старых порядков и власти аристократии, а аристократия была слишком испорчена для того, чтобы быть основой и душой государства.

В 79 году Сулла сложил с себя звание диктатора,