Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

Вся Италия вздохнула свободно при вести о его кончине и проводила его в могилу всяческими проклятиями. Забыт был прославленный избавитель от кимвров; поминали только с ненавистью и омерзением жестокого тирана, от которого наконец отделались. Да и для него самого было, надо думать, счастьем, что он не дожил до дней, когда явился Сулла, чтобы свести счеты со своими врагами.

Сулла, к огорчению своему, вынужден был удовольствоваться приказом выбросить прах Мария в воды Анио.

Луций Корнелий Сулла

Луций Корнелий Сулла родился в 138 году до Р. Х., он происходил из пришедшего в упадок старинного аристократического рода. У него даже не было собственного жилья, и молодым человеком он жил на квартире, деля дом с неким отпущенным. Одна блудница и мачеха своими завещаниями несколько поправили его денежные дела, но богатым сделался он только в Югуртинскую войну. Отец его и ближайшие предки не ознаменовали себя никакими подвигами и вообще ничем не отличились, и сначала казалось, что и он не чувствовал в себе особенного призвания оправдать притязания своего сословия. Сулла основательно изучил греческую и латинскую литературу, которой не переставал интересоваться всю свою жизнь, он любил общество актеров и шутов, танцовщиц и певиц, принимал участие в их кутежах и попойках, соревнуясь с ними в шутках и остротах. Эту слабость сохранил он до конца своей жизни. Уже будучи неограниченным властителем Рима, он ежедневно собирал вокруг себя людей, причастных к сцене, и не терпел за своим столом никакого серьезного разговора.

Сулла был красивый мужчина, высокого роста, с голубыми глазами и светло-русыми волосами, но вследствие распутной жизни он преждевременно состарился. Его бледное лицо было обезображено отвратительной сыпью, так что один остряк в Афинах сравнил его в стихах с тутовой ягодой, обсыпанной мукой. Он как бы шутя усваивал то, что другим давалось лишь с трудом. На это он и полагался и, предававшись наслаждениям и не питая честолюбивых замыслов, плыл по течению, пока обстоятельства не вызвали его к деятельности.

Сулле было тридцать лет, когда он определен был квестором Мария в Югуртинскую войну. Марий был недоволен, что ему для столь трудной войны дали в помощники такого неженку, но скоро ему пришлось изменить свое мнение. Сулла снискал любовь солдат простотой, любезным обращением и умением пошутить в трудный момент; в походах он постоянно искал с ними сближения, но, приобретая авторитет у солдат, он не подрывал авторитета других командиров. Он отлично сражался при Цирте, где Марий разбил Югурту и Бокха, и когда затем Бокх вступил в переговоры с римлянами, то Сулла, который послан был к нему для переговоров, сумел благодаря своей смелости и ловкости повернуть дело так, что Югурта был выдан. Ревность, возникшая, как полагают, по поводу этой удачи Суллы между ним и Марием, не была настолько значительна, чтобы перейти в открытую вражду. Непосредственно после окончания Югуртинской войны в 104 году мы снова видим Суллу легатом и в следующем году военным трибуном в войске Мария; только в 102 году добрые отношения между ними, по-видимому, поколебались, и Сулла перешел под начало Лутация Катула, чьи легионы стояли тогда в Северной Италии. Здесь он отличился смелыми набегами против альпийских племен и в скором времени стал душой войска Катула, человека честного, но далекого от военного дела. Сулла, несомненно, более своего полководца способствовал победе на Равдийских полях.

Народ прочил Суллу на должность эдила, надеясь, что он, как друг царя Бокха, будет на эдильских игрищах тешить зрителей видами охоты и боями гладиаторов с африканскими хищными зверями. Но он отказался от звания эдила, и народ, не пожелавший этого понять, провалил его на выборах на должность претора, которой он добивался. Следующий, 93 год был для Суллы счастливее, ибо его все-таки избрали претором, и тогда он, не жалея денег, устроил желанные игрища. Сто львов, подаренных Бокхом, выставлены были в цирке напоказ народу, впервые без цепей, и убиты искусными копьеметателями, также присланными Бокхом. По истечении срока претуры в 92 году Сулла был послан пропретором в Киликию, где судьба снова столкнула его с Марием. Когда Митридат завладел Каппадокией, то не Марию, а пропретору Сулле было поручено вернуть на трон изгнанного царя Ариобарзана. С небольшим войском Сулла завоевал Каппадокию и восстановил правление Ариобарзана. Это предприятие обратило на римлянина внимание парфянского царя Арзака, снарядившего к Сулле, стоявшему тогда на Евфрате, посольство, чтобы завязать дружественные отношения с Римом. Таким образом, Сулла был первым римлянином, с которым парфяне вступили в переговоры. Чтобы дать варварам почувствовать величие Рима, Сулла велел во время переговоров поставить три кресла и сам, заняв среднее, почетное, пригласил сесть по одну сторону парфянского посла Оробаза, а по другую — Ариобарзана. Впоследствии разгневанный парфянский царь велел отрубить Оробазу голову — за то, что тот согласился на такое унижение.

По возвращении из Азии у Суллы начались столкновения с Марием, которому возраставшая слава молодого соперника казалась все более опасной. Царь Бокх посвятил Капитолию группу статуй, изображавших выдачу Югурты Сулле; это задело Мария, и он постарался удалить статуи из храма. Тут пришла пора возмутиться Сулле, и только Союзническая война остановила на время разгорающийся конфликт.

Тем временем поднял голову опаснейший враг римлян царь Митридат VI Евпатор, именуемый также Великим. Он расширил свои владения во все стороны и основал в северной части Черного моря, в Крыму и прилежащих местностях, Боспорское царство. На востоке он присоединил к своим владениям Малую Армению и заключил союз с царем Армении Тиграном, за которого выдал дочь свою Клеопатру. В Малой Азии Митридат захватила Каппадокию и Пафла-гонию.

Митридат понимал, что политика римлян в Азии угрожает независимости его государства, и стал готовиться к войне. Его обширные земли доставляли ему в изобилии людей и деньги. Во главе его войска стояли отличные полководцы — такие, как, например, братья Неоптолем и Архелай. Живущие окрест причастные к греческой культуре народы изъявляли готовность стать подданными победоносного царя, который провозглашал себя поборником и освободителем эллинов. Они посылали к нему, называя его «спасительным богом», свои депутации; они захватывали римских офицеров и отправляли их в кандалах к Митридату. И однажды царь приказал перебить в подвластных ему землях всех италийцев, свободных и несвободных, без различия пола и возраста, трупы их бросить на