Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Мы несколько раз повернули, поднимаясь всё выше и выше. Это заняло больше часа, и вдруг наша машина подъехала к воротам в плоской железной ограде и остановилась. Мы все вылезли. Мы вошли в чудесный тропический садик, окружённый разнообразными пальмами и цветами. Тропический цветник, фантастические цветы с надписями на иврите. А посреди цветника мы увидели великолепное здание Гонконгской еврейской синагоги, построенное в испанском стиле. На большом камне, стоявшем перед входом в синагогу, было выгравировано, что школа была построена в таком-то и таком-то году известным еврейским миллионером Кадури[121] в память о его молодой жене, погибшей при пожаре в своём доме.

Мы зашли внутрь и богатство синагоги нас просто ослепило. Сразу можно было заметить, что деньги не играли роли при её строительстве. Различные дорогие цветные окна раскрашивали помещение во все цвета радуги, здесь было своего рода мистическое тёмное освещение, способное создать у посетителей религиозное чувство. Стены были украшены драгоценными камнями, священный ковчег был изготовлен из слоновой кости, а свитки Торы хранились в цилиндрах из ослепительно белой слоновой кости.

Мы вышли из храма в трепете, кто мог подумать, что здесь, в Гонконге, в Китае, есть такая экзотическая синагога и в таком живописном месте? И должен сказать правду, что в своём кругосветном путешествии второй такой я не встречал. И она глубоко запечатлелась в моей памяти.

Мы вошли в самое красивое здание — клуб гонконгских евреев-сефардов. Здание построено на средства другого шанхайского еврейского миллионера. Я не помню его имени. Здание состояло из трёх очень больших комнат. Одна комната предназначалась для выступлений, концертов и развлечений. Во второй комнате была библиотека, и там стояли различные столы и столики, например, бильярдные столы, столы для игры в карты и столы для игры в шахматы. В стенных шкафах лежали книги на английском, иврите, арабском и китайском языках. В изолированном уголке стояли музыкальные инструменты, которые они использовали на своих концертах.

Затем мы вошли в третий зал, служивший рестораном со шведским столом только для членов местной еврейской общины. Здесь мы пообедали.

Действительно, в разговоре с шамасом[122] из синагоги и нашими арабскими евреями мы узнали, что в Гонконге должно быть двести евреев, что в клубе более ста членов, что евреи начали приезжать в Гонконг в 1842 году, когда европейцам разрешили въезд в Китай. Евреи в основном занимаются торговлей, путешествиями, экспортом и импортом. Среди них нет рабочих. Почти все гонконгские евреи родом из Индии или Малой Азии. Это значит, что все они из нашей сефардской ветви. Их родным языком является арабский, но в последнее время в еврейские дома проникает английский язык. Они не знают никакого идиша. Они никогда не контактировали с ашкеназскими евреями. «Должны быть», — сказали они мне, — английские евреи, но остальных они не знают». Дважды у них были эмиссары из Европы, особенно из Англии, для получения дополнительных средств на строительство Земли Израиля. На это они шли с полной отдачей. Почти все евреи Гонконга проголосовали за сионистов.

Когда мы вышли из клуба, нам показали спортивную площадку, собственно при клубе. Место для тенниса, бейсбола и различных физических упражнений. Место также окружено красивыми пальмами и удивительно красивыми цветами.

Я был взволнован и проникся большим уважением к нашим дальневосточным братьям.

Выйдя с двора синагоги, мы ненадолго остановились, чтобы рассмотреть панораму. Мы находились в горах, через которые проложены дороги в разных направлениях. Террасы привлекают всё наше внимание, особенно дворцы и виллы, утопающие в деревьях и цветах, в глубине гор. А там вдали, глубоко внизу виднеется гладкое, отражающее свет Китайское море. И всё здесь так же фантастично, как в местах из «Тысячи и одной ночи».

Словно во сне мы сели в машину и поехали в другую сторону к морю, к кораблю. И снова наш автомобиль поворачивает вокруг гор, и бежит всё более и более спирально вниз, снова и снова вокруг красивейших природных панорам, и мы просто опьянены великолепием и красотой. Посреди дороги еврей, который, прощаясь, впервые сказал нам, что его зовут Элияху, пригласил нас к себе домой на пасхальную трапезу. Мы не приняли приглашение. Он заверил нас, что всё в его доме пасхальное, кошерное, истинно еврейское. Мы объяснили ему, что никак не можем принять приглашение. Нас не было на корабле целый день и нам надо встретиться с остальными. Может быть, завтра.

Мы попрощались и от всей души поблагодарили его.

Но он не отпускал нас. Тогда мы пригласили его завтра приехать к нам. Придя к своим, мы рассказали им о нашем сегодняшнем опыте и впечатлениях, и вся группа решила завтра сходить в синагогу.

Некоторые евреи Гонконга узнали о нас и приехали на наш корабль вместе с Элияху. Почти все поехали с ними. Я немного отдохнул и, когда солнце перестало так припекать, пошёл на гору, сел на канатную дорогу и поехал в горы. Тот, кто никогда не сталкивался с этим, не может себе представить, насколько страшна и напряжена такая поездка. Гора таинственна. А когда смотришь вниз посреди дороги, голова кружится. Ужасные высокие скалы и пугающие пропасти внизу. При полном сознании тебе кажется, что ты находишься между жизнью и смертью. А с другой стороны ты видишь глубокое море прямо под собой. И ты делаешь глубокий вдох и решаешь больше не смотреть вниз. И вот мы едем между горами через пропасть, между горами нет больше рельсов. Слава Богу, мы уже на вершине горы. Все выходят, здесь отель и ресторан. Мы зашли в ресторан, попили молока, съели булочки. Мы провели там более трёх часов и спустились по канатной дороге с горы обратно.

Мы провели четыре дня в Гонконге, самом красивом городе, который я когда-либо видел в своей жизни. Когда мы покидали Гонконг, несколько гонконгских евреев пришли попрощаться с нами. Как братья, близкие братья, мы попрощались с ними и отправились к берегам Индии — в Сингапур.

В Южно-Китайском море

Мы путешествуем к экватору и чувствуем это. Наш корабль идёт на юг, и с каждым днём становится всё жарче и жарче. Солнце палит нещадно и даже ночью жарко, удушливо, хоть и дует влажный ветерок. Рассветы и закаты необычайно красивы. Всё море ярко светится всеми цветами радуги, а волны играют отражёнными красками, образуя прекрасный мир. А внизу в море