Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

длинных рубахах, подвязанных ремнями, а часто и без ремня. И другие в длинных, широких цветных халатах. На голове носят тюрбан — высокую белую ермолку, а другие головы не покрывают. А совсем бедняки ходят почти совсем голыми. Они носят только набедренную повязку, чтобы прикрыть свой срам. Сами местные индусы и малайцы очень красивые, высокие, стройные, с нормальными лицами и выразительными глазами. Их лица выражают тёплое добродушие. И я полюбил чужеземцев с первой встречи с ними. Само собой разумеется, что больше всего угнетают туземцев, малайцев, тёмно-золотых малайцев. Они здесь парии. Одеты они примитивно, закутаны в белые широкие полотна. Другие, без покрывал, носят белые штаны, а третьи одни только короткие шорты.

Первым делом я прогулялся по городу. И, как и во всех других английских портовых городах дальних стран, здесь тоже европейская часть города расположена рядом с портом, потому что жара в городе ещё хуже, чем на воде. Город лежит под палящими лучами, которые нещадно жарят, и кажется, что солнце специально настроилось на тебя, чтобы уничтожить, и ты очень боишься солнечного удара.

Здесь всё по-европейски: улицы, дома, тротуары, гостиницы, театры, кино, рестораны, кофейни, трамваи, большие магазины, богатые офисы. Очень часто здесь живут только европейцы. На улицах в основном встречаешь малайцев, китайцев, японцев, говорящих на своих языках. Английский здесь почти не слышен. Так же, как в Гонконге и Шанхае, здесь есть тройная полиция. Низшая — из малайцев, выше — из индусов, а во главе — англичане. По улицам движутся рикши, кареты, автомобили, маленькие брички[127], запряжённые маленькими малайскими лошадками, и большие повозки с товарами, запряжённые зебу (похожими на наших быков, только они молочно-белые). Редко, очень редко здесь можно встретить слонов, работающих или перевозящих пассажиров.

Для меня было большой неожиданностью увидеть на стенах, на столбах большие афиши, что в этот день свои концерты даст всемирно известный Ефрем Цимбалист[128]. Я уже видел такие же плакаты в Шанхае и Гонконге. То есть за короткое время до меня он совершил турне по Дальнему Востоку. В глубине души я гордился этим: наш — русский еврей, и его приглашают приехать аж из Америки.

И чем больше я гулял по городу, тем больше мне в глаза бросалось название «Раффлз»[129]. Раффлз-стрит, Раффлз-сквер, памятник Раффлзу, музей Раффлза. Мне рассказали, что Раффлз был англичанином, проведшим большую часть своей жизни в регионах. Он получил остров Сингапур в подарок за военную помощь, которую он оказал местному султану. Тогда остров представлял собой кусок джунглей, где проживало лишь несколько малайских рыбаков, а в 1826 году Раффлз подарил остров Британской империи, и поэтому его имя так известно в Сингапуре даже после его смерти…

Я взял рикшу и поехал домой через город. Рикша — молодой, здоровый чернокожий мужчина, который бежал быстрее лошади. Я никак не мог его урезонить. Он мог говорить только на своём малайском языке. И всё же он понял, чего я от него хочу.

Сингапур — удивительно красивый город. Большинство домов окружено экваториальными растениями и цветами. Новые улицы удивляют своей красотой и богатством. Но наряду с необыкновенной красотой и богатством на каждом шагу встречаешь необыкновенную бедность. Достаточно сказать, что за тяжёлый труд малайские рабочие получают от 15 до 25 центов. Но подавляющее большинство вообще не знает о работе. Стоит только взглянуть на коренных малайцев и разнообразных чернокожих с соседних островов, и сразу увидишь, в какой нищете они здесь живут. Правда, многие из них находятся на самых низких ступенях человеческого развития, умеют считать не более чем до трёх, ещё не знают о труде и не понимают значения денег. А если они работают, то ненавидят работать слишком долго. Им достаточно пары часов, чтобы обеспечить себя едой на целый день, а об остальном пусть позаботятся духи, либо о них позаботится экваториальный климат. Им не нужно много. Деревья, море, леса дают им достаточно еды, а спать они могут где угодно. И других потребностей у них почти нет. Малайцы — мусульмане, но их магометанство не является чистым, оно смешано с верованиями и предрассудками соседних чернокожих из джунглей. Они не имеют понятия о собственности и не знают, что такое мораль. Прекрасны их хижины, расположенные над водами моря или на морском берегу. Дома стоят на высоких сваях. Если их дома расположены над землёй, они сажают вокруг домов деревья. Почти каждый дом окружён высокими деревьями. Деревья, говорят, защищают их от крокодилов, которые в большом количестве водятся здесь, на берегах моря.

Покидаю малайскую часть и отправляюсь в другие. Японский участок — это кусочек Кобе или Нагасаки. То же самое и с китайской секцией: кусочек старого китайского Шанхая. Но здесь в основном преобладает китайская беднота. Китайское правительство добилось здесь наибольших материальных успехов. Богатые живут в английской части города. Это крупные производители, промышленники, плантаторы и видные финансисты. Причём большую часть работы выполняют китайские рабочие, труд которых здесь хорошо оплачивается. Индийцы спят в своих домах из белой глины. Дети из бедных кварталов произвели на меня странное впечатление. Многие ходят в чём мать родила, другие в рубашках, которые когда-то были белыми, а более богатые носят белые шорты с длинной рубашкой, похожей на блузу. Детские, но серьёзные лица. Не проказничают как наши дети. Интересны в кварталах разнообразные храмы китайцев, японцев, индуистов, разбросанные среди деревьев. Я также натолкнулся там на американскую христианскую миссию.

Уже полдень. Мне нужно что-нибудь съесть. Я не хочу есть макароны на корабле. Захожу в ресторан, где-то в темной стене. Все окна закрыты. За стойкой сидит пара индийцев. Они говорят по-английски. Я заказываю стейк. Они показывают мне место, где можно сесть. Я единственный посетитель в ресторане. Как только я сел, к моему столу подбежали два мальчика-индийца и расположились по обе стороны от стола, и каждый взялся за верёвку, свисающую с потолка над моим столом, и он начал раскачиваться, а искусственная люлька для меня стоила своих денег. Это освежило меня. Здесь я впервые заметил, что над столом висит полотно размером с простыню, к которому были привязаны две верёвочки, которые мальчики держали в руках. Каждый тянет верёвку на себя, и создаётся ветерок. Видимо, им пришлось купить стейк специально для меня, а затем приготовить его, так как мне пришлось ждать его долго. К тому же на их рынках мясо не продаётся, поэтому за стейком пришлось отправляться в европейский квартал. Короче говоря, мне пришлось ждать свой стейк часа полтора, и