Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

по-английски, мы немного пообщались. Он вообще не знал идиша, но немного знал иврит. Он рассказал мне, что в Сингапуре около тысячи еврейских семей. Первые евреи, сефарды, пришли сюда из Индии, Персии, Малой Азии (здесь у них разные общины, например, иерусалимские, арабские, белые евреи). Они начали переселяться сразу после того как Англия захватила остров. Долгое время у них не было синагоги, и они молились в домике[131] в Гедунге. Лишь в 1877 году евреи купили место в более красивом районе и построили красивую синагогу, которую назвали «Маген-Авот»[132].

В 1904 году местный филантроп и глава еврейской общины Менаше Меир[133] построил вторую синагогу, которую назвал «Хесед Эль»[134]. К этому времени прибыли ещё евреи из Малой Азии и даже несколько евреев-ашкеназы. Сефардские евреи приветствовали их с распростёртыми объятиями. В Сингапуре всё иначе, чем везде в Индии. Здесь разные евреи не изолированы друг от друга. Белые евреи, как и чернокожие, как Бней-Исраэль, так и ашкеназы, объединены и вместе посещают одну и ту же синагогу, имеют одну общину на всех, имеют общее кладбище, которое они купили в 1902 году, имеют Талмуд-тору, где обучаются около сотни детей. Многие евреи-сефарды очень богаты и играют важную роль в жизни Сингапура. Евреи-сефарды торгуют в основном каучуком, опиумом, рисом, евреи-ашкеназы владеют гостиницами, торгуют спиртными напитками, мебелью. Большая часть сингапурских евреев — сионисты. До меня их посетили Исраэль Коэн[135] из английских сионистов и Александр Гольдштейн[136] из Керен ха-Йесода[137], и оба получили гораздо больше, чем ожидали. И с тех пор Сингапур стал важным пунктом сбора средств на сионистские цели.

Через Индийский океан

Мы заранее знаем, что нам предстоит идти двенадцать дней до порта Коломбо, который находится на острове Цейлон. Нам предстоит пересечь Малаккский пролив, выйти на просторы Бенгальского моря, обойти остров Цейлон и остановиться в Коломбо, находящемся на западной его стороне. Экипаж корабля немного напугал нас тем, что нас хорошо побросает, если всё время будет идти дождь. Корабельный врач тоже нас немного испугал тем, что у нас всё время жуткая температура, и он советовал нам спать не наверху, а в трюме, потому что мы не переносим жару, а заболеть малярией могут все. Но мы ни к кому из них не прислушались и не перешли с верхней палубы на нижнюю. Правда, женщины и дети чуть не заставили меня спать у них в каютах.

Индийцы, с которыми мы путешествовали, нас успокоили. Действительно, очень жарко, но это только днём. Океан в это время года очень спокоен. Да, нас покачает, но не более трёх дней и не очень сильно, а над малярией смеялись.

С нами едут и арабы, из тех регионов, конечно. Они все мусульмане. Большинство говорит на итальянском и английском языках. Только с ними мы не близки. Есть в них что-то, что нас отталкивает. Европейцев много, но они держатся на расстоянии от всех. Большую часть времени мы с Ребеккой проводим с четырьмя индийцами, с которыми подружились ещё раньше, во время поездки в Сингапур. Мне они нравились. Для меня они были самыми человечными людьми, которых я встречал в своей жизни. Всё в них было мне очень интересно. Их отношение к людям, их ответы на различные вопросы, их реакция на различные события, а также их требовательность к пище, как у наших благочестивых евреев. Кроме того, они очень чистые и опрятные.

За исключением небольшого количества европейцев, все тёмно-медного цвета. Все они, сингальцы[138], бенгальцы и кто сумеет пересчитать все их различные народы и племена, производят на нас очень хорошее впечатление. Они живые, дружелюбные и любят поговорить на отвлечённые темы, глядя на вещи философски. Исключение составляют малайцы, стоящие на первой ступени возможного развития. Тем не менее они тоже производят хорошее впечатление: тихие, расслабленные, добродушные.

Два дня мы плыли вдоль побережья Суматры. Огромный остров. Мы подъезжаем к нему так близко, что можем разглядеть деревни, поля и леса. Мы видим высокие красивые пальмы, траву у берегов и даже полуголых людей и животных. По богатству растений видно, что мы движемся к экватору. Мы не можем оторвать глаз от богатства природы. Любуемся экваториальными ночами. Ночи волшебны и очаровательны. Всё в небе светится, сияет. Такую красоту редко встретишь и нам даже сложно расстаться с тёмной ночью и лечь спать.

Днём невыносимо жарко. Кругом и вокруг солнце палит адским огнём. Море просто спокойное, и все чувствуют себя прекрасно. Кроме, сибирячки Кличко, которая всё время лежит в постели и страдает морской болезнью. Со всех сторон корабля мы видим огромных рыб и когда бросаем им что-нибудь, все они устремляются к тому месту, куда упала еда.

Приближалось первое мая. Мы решили отпраздновать самый важный праздник здесь, на корабле. С матросами у нас отличные отношения. Все они члены профсоюза, организованы в Итальянскую федерацию моряков. Мы поговорили с ними, и они с энтузиазмом приняли наше предложение. Они обязуются устроить праздник самым лучшим образом. Мы должны только обсудить это с представителями других стран. Мы пообщались с японцами, китайцами, индусами, немцами и итальянцами и все с удовольствием приняли приглашение принять участие в торжестве. Итальянские матросы везли с собой флаг своего Союза. Было решено, что торжество должно пройти в ресторане третьего класса. С речами должны выступить представители национальных групп. От матросов и от нас, халуцим Земли Израиля, должны выступить два оратора.

Тем временем наши итальянские товарищи были заняты украшением зала и аранжировкой оркестра (у нас был корабельный оркестр и немецкий оркестр). Капитан был очень недоволен тем, что у пассажиров первого класса отобрали оркестр и, когда последние узнали об этом, весьма энергично выразили своё недовольство. Но они ничего не могли с этим поделать, требование моряков было ультимативным. В зале поставили сцену, все столы вынесли и стулья расставили, как на лекции. И когда мы в вечер торжества вошли в зал, мы его не узнали: стены были украшены красными лентами, на которых были соответствующие надписи. Во второй комнате был приготовлен чудесный фуршет. За буфетом стояла пара бочек с вином, и фуршет был бесплатным. Каждый мог пойти и взять всё, что душе угодно. Для раздачи вина был специальный официант. И пир начался. Выступил председатель — итальянец из высших корабельных чинов, рассказал о происхождении праздника и о том, как он празднуется в различных странах. Вслед за ним выступил один