Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

обычаях, храмах, религиях, и всё для нас настолько сложно и запутанно, что для европейца это трудно понять. Когда они рассказывают о себе, они указывают своё происхождение, свою касту, что для меня лишено смысла. Многие из их религий вообще не являются религиями в нашем понимании. Существуют очень социальные восточные философии, или гражданские законы, о том, как человек должен обращаться со своими собратьями в обществе, в городе, деревне и в государстве. Тем не менее чем больше времени вы проводите с ними, тем больше они вас интересуют, и вы хотите знать о них всё больше и больше.

Они все плохо относятся к европейцам. Они считают их бесчеловечными. Где это слыхано, что люди должны убивать друг друга?! И каждый из них знает жестокость белых дьяволов. Об этом мне рассказывали китайцы, филиппинцы, индусы, малайцы, которые сильно чувствуют на себе иго белых.

В частности, я подружился с четырьмя индусами. Все четверо родом из города Коломбо[123], который расположен на острове Цейлон. Один из них занимался созданием различных изделий из слоновой кости. Он показал мне шахматы, я не мог от них оторваться. Фигурки выглядели высокохудожественно вырезанными, и пешка (солдат) — это действительно резной солдат, конь — это конь с четырьмя ногами, с телом, гривой, хвостом. И волосы вырезаны так, что они похожи на волосы. А по приезде в Коломбо он подарил мне такие шахматы, и я не знал, чем его отблагодарить. В Земле Израиля профессор Шац[124] приобрёл их для своего музея[125]. Второй был учителем малайских детей в Коломбо. Будучи в Коломбо, я однажды посетил его школу. Третий был контролёром Цейлонской железной дороги, а четвёртый — домовладельцем. Они очень гордились тем, что они бенгальцы[126], т.е. с бенгальской территории и являются аристократами — брахманами. И здесь они занимают привилегированное положение. Каково происхождение бенгальцев, я не знаю и по сей день, но я их очень любил. И каждый раз, когда у меня было немного времени, я проводил его с ними. Мне был интересен их мир, который полностью не похож на наш. Их мнения, их мысли, их восприятие вещей целиком отличаются от наших. Никакого мяса они не ели, потому что нельзя есть мясо живых существ. Само собой разумеется, что нельзя никому вредить — животным, птицам, даже мухам, комарам, пчёлам. Всё время ели только хлеб, лепёшки, фрукты, овощи, обжаренные в масле. Они настолько далеко зашли в своей любви к живому, что считали, что не следует убивать даже змею, желающую укусить вас. Вы можете воздействовать на неё музыкой, пением, что ей очень нравится, и она не будет впрыскивать в вас свой яд. Как-то мы долго говорили об Англии, её позорном отношении к индусам, говорили об их величайшем поэте Тагоре, их величайшем лидере Ганди. В разговоре я немного покритиковал их народ за теорию непротивления злу насилием. Говорил, что бороться надо не пассивно, а активно. Когда меня засыпали вопросами об активных боевых действиях, я указал на террор как на одно из средств борьбы. От этого они все взвились.

— Каким бы плохим ни был англичанин, он живое существо, а терроризм — это убийство, и мы не хотим быть убийцами, каким бы плохим он ни был.

И однажды я им рассказал о героях русской партии «Народная Воля» — Желябове, Софье Перовской и других. И это не произвело на них никакого впечатления. Учитель при этом заметил: «Они были простыми убийцами». Когда я указал им на святые цели этих убийств, другой ответил мне: «Никакие святые цели не могут оправдать убийство».

«Человек, совершивший убийство, не должен быть лидером», — сказал мне один из них.

Дожди шли всё чаще и даже брезентовые покрытия сверху и по бокам не защищали. Из-за дождей и жуткой жары все чувствовали себя нехорошо. Ты не выспался, у тебя сильно болит голова и ты становишься раздражительным. Все впали в апатию, люди уже не смотрят на рыб в море, на летучих рыб и фосфоресцирующие искры.

И жара становится невыносимой: весь мир горит в адском огне. Люди становятся ленивыми. Хочется просто лежать на кровати. Только лежать на ней долго тоже нельзя. Становится ещё хуже: через несколько минут всё на вас и вокруг вас пропитано потом, и вам приходится слезать со своей бамбуковой кровати. Мы уже находимся на Малайском полуострове, вдающемся в море, как страусиная шея, и расположенном между крупными островами Суматра, Борнео и Ява. На конце страусиной шеи находится небольшой остров Сингапур. И здесь на острове был построен город Сингапур. Мы находимся ровно в двух градусах от экватора.

Корабль остановился. Подошли английские чиновники. Здесь контроль, проверка и вопросы вполне серьёзные, вполне основательные. Каждого подзывали к столу, брали паспорт, внимательно рассматривали визы и штампы. Мы находились у берегов одной из крупнейших и сильнейших крепостей Английской империи, которая контролирует все дороги в Индийском океане и должна защищать Европу и Азию от Японии, — мы в Сингапуре.

Нам всем разрешено высадиться. Мы наняли несколько небольших малайских лодочек для доставки нас на сушу.

Сингапур

Какое-то странное чувство одолевает меня, когда я плыву на маленькой лодочке со своего «Триеста» в город и крепость Сингапур. Я на экваторе! Я в Индии! С восточной стороны от меня Тихий океан, с западной стороны — Индийский океан. Я уже вышел из сферы жёлтой монгольской расы и снова оказался в сфере белой расы, хотя лично я бы не приравнивал индийцев к белой расе, потому что они не белые, а нечто среднее между белыми и черными. И насколько они отличаются от европейцев, совершенно другие люди. В основном здесь живут малайцы, родившиеся здесь, на Малайском полуострове. Значительную часть населения также составляют индийцы и китайцы. Кроме них, есть множество уроженцев соседних крупных островов и смесь из различных азиатских стран и европейцев, среди которых первое место занимают англичане. Смешение всех народов. Международный город. Люди всех наций, рас, верований. Мешанина людей.

Жара невыносимая; просто печёт. Небо тёмно-синее и чистое, словно его только что нарисовали. На нем нет ни единого пятнышка.

Тысячи людей уже ждали нас на пляже, и каждый казался непохожим на другого. Европейцы в своих белых куртках и брюках, китайцы в своих шёлковых одеждах и кофтах, японцы в своих кофтах, индианки в сари и индийцы в мужских куртках, с чёрными длинными густыми волосами, которые они закрепляют своими длинными большими гребнями. Бедные в