Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

горячее, раздумывая, не отправить ли исполнительную Данку печку внизу растопить. Или как-то Таисию под это припрячь, если объясниться получится? Все одно только шарится по дому каменным статуем, аж пол под ней ходит, и лишь на мужицкую работу годна.

— Ой, Андрей Ильич, — на минутку отвлеклась от пирожка Марина, — вы ж мне так и не рассказали тогда, что делали в Расторгуево. Как расследование вели?

— Там не вел, — улыбнулся он и стал рассказывать, как посылал Осокину телеграмму на пятьдесят слов да как пялился на него начальник почты, ту телеграмму принимавший. Посоветовал все «зпт» и «тчк» выкинуть, чтобы дешевле вышло. И пожелал удачи в сложном предприятии. В самом Расторгуево электрики тоже не всегда торопились дело делать, а деревня не такая уж и маленькая, аж со станцией.

О расследовании и части своих выводов Звягинцев Марине тоже рассказал. Знал он за собой особенность: если с кем сложным и запутанным делом поделиться, оно лучше в голове укладывается и логику выстроить проще. Собственно, так и в книгах было, да хоть у того же доктора Григгера — всегда при частном сыщике имелся расторопный и (глуповатого Андрей пропустил) заинтересованный помощник, на котором сыщик оттачивает свою логику и выводы по делу. Ну и улики тот ему помогает собирать или отстреляться по нужде.

— Кстати, Антон Силантиевич собирается нас новой книгой порадовать, не определился пока только с героем. Но обещал, будет бомба. Я для вас о новой книге похлопочу и перешлю… во Властинец.

Он глубоко вздохнул. Показалось Андрею, необходимость уехать и Марину не радует. Или в ее печали ливень был виноват? Даже в сад не выйти. Скучно в деревне при дожде.

Она помялась, пожмякала руками платье:

— Андрей Ильич, я… Вот что. У Федота, садовника, одна из дочек, Злата, умная дюже. Ей бы учиться. В гимназию поступать или хотя бы в реальное. А у Федота столько денег нет, да и связей. Тем более в пансион ее послать. Я бы… если можно… просила бы. Очень умная, правда! И… вы не сердитесь только… я ей книги из библиотеки вашей брать разрешила. Если вы «Землеописание шинджурское и иных стран на восходе» путешественника Поликарпа Рестроф искать станете, так не пугайтесь. У нее оно. Прочитает — вернет.

И уставила на Звягинцева синие огромные глазищи. Ну вот и как ей отказать, коли так смотрит? Как на божество.

Андрей неловко засмеялся.

— Как будет время, приводи Злату в дом, я ее проэкзаменую, и, если вправду умна — определить в Ухарске в учение помогу.

Марина подскочила, словно ребенок, в ладоши захлопала. И точно просияла изнутри. Такая она нравилась Андрею куда больше, чем вчерашней язвой. Хотя, будь она дурочкой безответной, он и внимания не обратил бы, не потянуло бы к такой. Он хмыкнул, а ведь станет супругой — любой придется терпеть. Ну, до того далеко, а может, вовсе нереально. Мало ли что пять лет разлуки с их чувствами сделают. Если у нее к нему они вовсе есть.

— Так о чем мы говорили?

— О помощнике сыщика, — улыбнулась с легкой ехидцей Марина, — который помогает отстреляться. А я так вовсе стрелять не умею.

— Да, неудачный у нас первый урок вышел. Хотите продолжить? Сыщику оно и необходимо, если вы всерьез намерены поступать на юридический факультет и по следственному делу специализироваться.

Она аж подпрыгнула, вспыхивая возмущением. И Андрей, пряча глаза, чтобы девочка смеха в них не заметила, сказал, что стрелять ее непременно научит. Только в сад сейчас не выйти, погода уж больно неподходящая.

— Да и сила в руках нужна. Вам же не дамский «мопс» выдадут, а настоящее служебное оружие. Пойдемте вот.

Он завел Марину в гладильную комнату. Дождь громко стучал по крыше, в единственное небольшое окошко душной зеленью лезли плети малины, точно мечтали укрыться от непогоды. Пахло свежим бельем и мылом. Андрей поставил керосиновую лампу на бочку в углу.

Марина с интересом огляделась.

— Мы тут будем стрелять?

Андрей сдержал фырканье.

— Мы тут будем иначе тренироваться.

Он оглянулся и нашел глазами утюг — древний, чугунный, без горяч-камня или пара, обыкновенный угольный, тяжелый, как ядро пушечное. Его давно бы следовало выкинуть, да рачительная Груня, видно, приберегла на черный день. Когда или магия закончится, или электричество отключат. Андрей взвесил на руке ржавое чудовище: сгодится.

— Итак, встанем, Марина Викторовна. Спина прямая, ноги слегка раздвинуты, правая чуть вперед, — он ступней чуть подвинул ее ногу, встал у Марины за спиной.

Она задышала часто, то ли от испуга, то ли от предвкушения. Хотелось обнять ее, прижать к себе, провести костяшками пальцев по нежному абрису щеки, поцеловать тонкую шею под косой, зарозовевшее ушко. Звягинцев едва сдержался. Нельзя, напугает же, ребенок совсем. Прикрыл глаза, и почему-то перед внутренним взором встали разметавшиеся по подушке золотые локоны Альбины.

«Совсем сдурел, Звягинцев!», — мысленно рявкнул он на себя и отступил на полшага.

— Спину прямее. Правую руку вытяните горизонтально на уровне плеча, — он приподнял локоть Марины чуть повыше и проверил правильность позиции. — Представьте, что у вас в руке пистолет. Прищурьте левый глаз и вообразите, что вы так аккуратненько жмете…

— На курок?

— На спусковой крючок. Плавненько, выдыхая. И запомните это ощущение. Готовы?

— Ага.

— Спокойнее, спокойнее, не напрягайтесь, — он словно с котом или маленьким ребенком разговаривал. А что? Рычать инструкторы будут в университетском тире. Так на них лопухов-студентов море разливанное, и каждого проинструктируй да пристрожь. А тут можно с толком и расстановкой объяснять. — И рука с пистолетом должна быть продолжением вашего глаза. Куда смотрите, туда и стреляете. Главное, чтобы не дернулась она.

— А пистолет вы мне сейчас дадите для тренировки? — с умоляющим взглядом обернулась к нему Марина. — Хоть незаряженный…

— Револьвер. Нет, сейчас не дам. Позже, когда погода переменится и время будет, в саду постреляете. А пока надо руку натренировать, тут не великая сила, но надобна. А то как дернется рука ослабев — так и пуля в молоко. А оно нам надо, Марина… Викторовна?

Она по-детски замотала головой, светлое облако волос вокруг головы тряхнулось. До чего же она была сейчас хороша и мила!

— Будем руку тренировать.

И он сунул Марине угольный утюг. Тот и для Андреевой руки тяжеловат был. А Маринина так и вовсе опустилась. Она охнула.

— Верните руку в то же