Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

Андрей Ильич, не могу сказать. Не сильный, больно мне не было, но и хватило, чтобы равновесие потерять. Скорее, даже толчок, а не удар. Вот вы сейчас сказали, и я подумала, что от камня больнее было бы. И сильнее.

— А давайте-ка мы с вами не в беседку тогда сходим, — положив руки ей на плечи, сыщик развернул девушку перпендикулярно пути к цели, лицом к воротам, — а глянем еще разок на следы. Глядишь, и разберемся в этом вопросе.

Марина лишь глаза закатила. Впрочем, лучше пусть об этом спрашивает, чем подробности о ее блужданиях в тумане. Хотя и самой ей интересно стало.

На насыпи принялась Клюева разглядывать собственные следы — дождя не было, никто, кроме Андрея, больше здесь не проходил, а он спускался да и поднимался потом чуть в стороне. С ней на руках поднимался — это было отчетливо видно по глубине отпечатавшихся каблуков его сапог. Марина тихо вздохнула: жаль, что в тот момент беспамятная была. Не в первый раз, конечно, Звягинцев ее на руках носил, но все равно хочется помнить такие моменты. Эх…

Сыщик тем временем едва ли не обнюхал саму насыпь и камни меж пальцами не просеял. А после принялся вглядываться в спуск с другой стороны, выискивать что-то у подножия старого дуба с той самой роковой веткой. Хмыкнул заинтересованно и принялся спускаться. Хотела Клюева за ним пойти, но не успела — земля-то там посуше, Андрей легко спустился и легко поднялся обратно, неся в руке длинную рогатину. Старое, почти побелевшее и местами рассохшееся дерево явно отломали не от росшего рядом гиганта. Скорее, от какой-нибудь осинки.

— Глядите-ка, Марина. Не этим ли вас под колено толкнули?

— Не под колено, — методично поправила Клюева, — по щиколотке попало. Если бы под колено, я бы упала и руками задержаться смогла.

— Логично, — кивнул Звягинцев. — Так что насчет рогатины?

— Ну, откуда мне знать? — развела она руками. — Я же говорю: не видела, что это было, — и добавила ехидно: — Вы вот руками за эту палку схватились, а на ней, может, отпечатки пальцев есть.

— Если и есть, их не снять, — поморщился сыщик. — Слишком пористая структура. Да и хватались, небось, за рогатину все кому ни лень. Но вот склонен я думать, что криками о помощи вас сюда специально заманили. С тем и спровадили в туман.

— Андрей Ильич, да кому я помешала-то? — искренне опешила Марина.

— Ну, может, и не вы, — задумчиво произнес Андрей. — Может, на кого другого ловушку настрожили. Хоть бы и на меня. Голоса наши наверняка слышали, а слов разобрать не сумели и не учли, что я обратно пойду.

— Да разве ж нас так легко спутать?

— А тот, кто за насыпью прятался, мог и не видеть, что это вы.

— И голос мой уж точно от вашего отличишь, — хмыкнула девушка. — А я звала, надеялась, откликнется кто. Я ж не знала, куда дальше идти, а на дорогу уже туман выполз.

— А туман и голос меняет. Сами же сказали, что не разобрали, мужчина кричал или женщина. Мог тать перепутать, мог.

— Ой! — вот тут Марина испугалась. — Андрей Ильич, да как же…

— Не так меня легко свалить, дорогая невеста, — засмеялся Звягинцев. — Пусть, пусть пытаются, глядишь, на том и поймаю. Только вот, если тут маниак действует, я в его модус операнди не вписываюсь, а вы — запросто. Но может быть и иначе: на меня охоту открыть и потому могли, что я того маниака на чистую воду вывести способен.

— Андрей Ильич, так вам, значит, никуда одному нельзя! — Клюева аж ногой топнула, озлясь на его бездумное веселье. — А ежели вас не в туман, ежели стрелять станут⁈ Вы же от пули не заговорены!

— Бросьте, Марина Викторовна, — отмахнулся Андрей. — Ну, станут, и что? Не так легко попасть в человека, если опыта нет. Да и зачем преступнику так палиться? Это ж вся деревня поднимется, быстро выяснят, кто тут злодей. Да и действует иначе маниак, по одной какой-то схеме зло творит. Так что стрелять станет вряд ли.

— И все равно… Так нельзя! — Марина едва не плакала.

— Можно, нельзя, такая у сыщика работа, — развел Звягинцев руками и тут же на другую тему перескочил, пока она свое доказывать не начала: — Ладно, как вы в болоте оказались, вроде бы ясно. Выпороть бы вас, Марина, за героизм ненужный. Всех не спасете, а сами пропадете. Уж запомните, прошу, и больше на каждый зов не кидайтесь. Хотя бы одна и без страховки, — Клюева потупилась, а Андрей кинул рогатину к подножию дуба, за плечи девушку приобнял, развернул к поместью. — Тут вот что: надо бы нам побеседовать с Исидором-искусником, резчиком местным. Я как-то раньше не задумывался, а только получается не семь женщин с осени пропало, а восемь. Первая — еще до того, как туман появился. Но тут не точно. Может, она и сама от мужа-горбуна сбежала — мнения расходятся. Исидор-то в жене души не чаял, а вот она… И потому хочу я, Марина, чтобы в дом к нему мы вместе сходили. Потрогаете вещи, магией своей прощупаете и скажете, как они жили. Если в ладу да в любви, значит, и жертв у нас больше, чем сначала думали.

— Так пойдемте! — дернулась она развернуться.

Зачем же им в поместье, если уже на короткую дорогу вышли? Чай, днем туман на нее не выползает, и идти тут и не полчаса даже.

— Марина Викторовна, — вздохнул Андрей, — вы прошлой ночью мало находились? Ноги не болят? — ноги болели, конечно, да и спина тоже: по болоту пробираться — это вам не городская прогулка по ровной брусчатке. Но не сознаваться же, что она слабачка такая! — Вот мне точно хватило вчерашних приключений, — Андрей вздохнул. — Так что верхом поедем.

— Я не умею, — скисла Клюева.

— А и не надо, я вас к себе в седло возьму.

Со стороны, наверное, это смотрелось красиво. Да что там, Марина была уверена, что выглядят они, как в сказке: Андрей в седле, она перед ним — боком. Сердечко трепетало от того, как сыщик обнимал ее за талию, прижимая к груди. И