Преступное искусство. Самые громкие истории - Никита Добряков

завершается, когда его авторы получают тюремный срок. Уголовное преследование – расплата за искусство, и иногда она становится самоцелью акций. То есть важен не только жест художника, но и реакция на него со стороны власти и общественности.

Именно реакцию должна была вызвать культовая акция «Человек-собака»: 23 ноября 1994 года в московской Галерее Марата Гельмана художник Александр Бренер вывел на цепи абсолютно голого художника Олега Кулика, который изображал собаку: лаял и бросался на людей. Образ «Человека-собаки» наглядно демонстрировал падение народного благосостояния, низведенного до человекозверя. Гротеск и новый художественный язык, телесный радикализм и отсутствие вербальности – всё на фоне бесконечной словесной манифестации предыдущих 70 лет советского режима. Публика шокирована и заинтересована.

В феврале 1994 года Александр Бренер организовал акцию «Свидание». Он встретился со своей женой Людмилой около статуи Пушкину на Пушкинской площади и попытался заняться с ней любовью. «Он не стоит!» – сообщил он толпе через несколько минут. Почему это искусство? Этим жестом художник через конкретную телесную мини-историю метафорически поднял вопрос о неспособности повлиять на неизбежное. Цензура и угнетение были символически переданы через прямую чувственность.

Российскому акционизму свойственна наивность и разнообразие выражения социального и публичного угнетения. Также Бренер в 1995 году вышел на Лобное место около Кремля в трусах и боксерских перчатках, крича: «Ельцин, выходи!» Президент Российской Федерации на поединок не вышел, и художник ушел ни с чем. Попытка «прямого» разговора общества и выборной власти не состоялась.

Ирония и демистификация советского прошлого ярко проявили себя в акции художников Юрия Шабельникова и Юрия Фесенко «Ленин в тебе и во мне» (1998), в рамках которой они приготовили огромный торт в виде Ленина и съели его вместе с приглашенной публикой. Действо сопровождалось соответствующим антуражем и музыкой: художники выстроили ритуальный зал, в центре которого стоял торт весом 80 кг в виде фигуры Ленина в гробу – в натуральную величину, 1 м 64 см. Актер в костюме милиционера выстраивал посетителей в очередь, каждый подходил, и официант протягивал ему кусочек «Ленина». Акция демифологизировала образ Ленина, который во времена СССР должен был быть везде.

Другой болевой точкой общества 1990-х было проявление государственной безнаказанности, в первую очередь со стороны чиновников и милиции. На это в 2008 году отреагировала арт-группа «Война» акцией «Мент в поповской рясе» – несколько акционистов в милицейских костюмах и рясах православных священников собирали в обычном продуктовом большие тележки с едой и выходили через кассу не расплатившись, олицетворяя таким образом квинтэссенцию безнаказанности. Их арестовали за хулиганство и оштрафовали.

Ранний акционизм был не совсем политическим или экзистенциальным. Художники пробовали на прочность устаревшие связи (рубка икон) и формировали новые (поединок с президентом). Так акционизм разрывает общепринятую нормализованную среду и совершает нечто вроде символической интервенции.

Петр Павленский. Тело русского искусства

Самый известный художник постсоветского пространства родился в 1984 году. Он учился монументальной живописи в Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии им. Штиглица. Вот что он рассказывает: «Художественному образованию я посвятил в общей сложности около десяти лет. Это дало мне две важные вещи: во-первых, немного полезной информации, а во-вторых, показало мне механику ломки личности и уничтожения потенциала художника как такового, превращение художника в обслуживающий персонал для декоративной надстройки режима. Той надстройки, которая скрывает механику власти. Все эти учебные заведения воспитывают, по сути, художников-оформителей. Оформителей чего? Фондов, грантов, музеев, галерей и прочих приятных декораций для времяпрепровождения. Это сродни проституции: художники начинают мыслить категориями заказчика, чем он богаче – тем желаннее, тем больше они хотят его удовлетворить. Государство, конечно, – самый желанный заказчик, у него больше всего денег. Труд художника превращается в содержание менеджерского состава галерей и фондов. В вузе я видел людей, которые могли бы сделать много интересного, а их ломают, формируя коммерческие мышление и ценности. По этим соображениям я принципиально не закончил “Муху”, уйдя с пятого курса и не получив диплом, потому что диплом – это фактически сертификат о соответствии этому стандарту, где ты подписываешься, что с ним соглашаешься. Это губительно для художника, и я много от чего себя уберег, выйдя оттуда».

Просим прощения за длинную цитату, но она показалась нам убедительной. Павленский в своем творчестве всегда выступает сам, поэтому и рассказ о нем логично начать с его самопрезентации.

Первая по-настоящему знаковая акция Павленского случилась стихийно в рамках поддержки другой знаковой акции – «Панк-молебна» Pussy Riot. Художник встал около Казанского собора с плакатом в поддержку художниц, и не многие сразу обратили внимание, что его рот был зашит. Он нашел очень точную метафору происходящим событиям: «Зашитый рот – то, чего хотела власть, инициируя карательный процесс над Pussy Riot. Людей хотели запугать, им приказали заткнуться». Это внятное и цельное высказывание, предельно конкретное и метафоричное одновременно.

3 мая 2013 года акцией «Туша» Павленский выступил против репрессивной политики государства. Ассистенты принесли художника к зданию Законодательного собрания Санкт-Петербурга, завернутого в колючую проволоку. «Законы, как колючая проволока, удерживают людей в индивидуальных загонах», – объясняет он этот жест. Двадцать минут растерянные милиционеры пытались вытащить художника из «кокона». «Задача, которую я каждый раз ставлю перед собой – поставить власть в тупик». С каждой акцией у Павленского получается это сделать.

Петр Павленский – герой-одиночка, вершащий эстетический террор в публичном пространстве. «Для меня искусство – и политическое, и как таковое – работа в информационном поле с наборами кодов, а не производство предметов. Искусство – это работа со смыслами и с формой выражения этих смыслов. То, что я делал раньше, я делал с позиции художника, который находится в стороне, в комфортной для себя стороне, не берет на себя ответственность и не помещает свое тело внутрь искусства, а говорит от некоего третьего лица. Когда я неожиданно для себя вышел к акционизму, я сам стал персонажем и телом, взяв на себя ответственность».

Целевая аудитория – интернет, а не улица. Ранее единства художника и зрителя в перфомансе добивались непосредственным присутствием. Теперь это единое интернет-пространство. Как и вся публичная политика.

Одна из самых громких акций – «Фиксация» – прошла 10 ноября 2013 года. Павленский вышел на Красную площадь голый, в одном плаще, прибил свою мошонку гвоздем к каменной брусчатке. «Это метафора апатии, политической индифферентности и фатализма современного российского общества». Полиция жест не оценила и завела на художника уголовное дело по статье «Хулиганство». В рамках судебного процесса Павленскому пришлось пройти ряд психиатрических экспертиз, единогласно признавших его полностью вменяемым. Дело в итоге было закрыто.

Но чтобы