Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

Может, напугать эту даму, что придется вести разговор в участке или в Окружном суде? Нет, пугать не люблю, не спортивно.

— Сударыня, я уже перед вами извинился, — хмыкнул я. — Мы на службе, и стучались к вам не по собственной прихоти, а по служебной необходимости. Ничего личного, сплошная казенщина и рутина. Не соблаговолите ли ответить нам на пару вопросов? Вы ответите, а потом мы уйдем.

— Господин следователь… как вас там? Чернавский? — прищурилась оккультистка, потом задумчиво сказала: — Где-то я уже слышала эту фамилию… Впрочем, — отмахнулась женщина, — это неважно.

Я уловил удивленный взгляд Казначеева. Кажется, в столице мою фамилию только собаки не знают, потому что им это без надобности. Я сделал вид, что не обиделся, а с насмешкой спросил:

— А что для вас важно?

— Важно то, что я не намерена беседовать с вами, отвечать на вопросы. Я отвечаю лишь на те вопросы, которые задают иные силы…

Она ничего не попутала? Иные силы и так знают ответы, к чему им вопросы задавать? Но не исключено, что она и с «иными силами» беседы ведет. А я напомнил:

— Сударыня, в Российской империи главная сила — государь император, а еще законы империи. А с другими силами — это не к нам. Вот как мы уйдем, тут уж вы сами решайте, что станете делать — демона ли из преисподней вызывать, или домовому молочка в блюдце налить.

— Какого демона? Куда молочка? — слегка опешила оккультистка.

— Демон, вероятно, рогатый, — пояснил я. — А молочко домовому в блюдечко льют. Если в чашку или в стакан — дедушка не любит. Придет к вам ночью, и щекотать станет. Но это потом, когда разговор закончим.

Кажется, госпожа Макаревская окончательно растерялась.

— Вы сумасшедший? — задумчиво поинтересовалась оккультистка.

Забавно. Приверженка «иных» сил считает сумасшедшим человека, предлагавшего ей сделать хорошее дело — налить молочка духу дома? И чего это с ней?

А она принялась рассматривать мою фуражку и крылатку, которую не предложила снять. Пристально посмотрела мне в глаза, пришла-таки к выводу:

— Нет, на сумасшедшего вы не похожи. У сумасшедших имеется нездоровый блеск в глазах.

— Вам приходится иметь дело с сумасшедшими? — догадался я.

Правильно, к оккультистам отправляются не слишком-то нормальные люди. Впрочем, наверняка среди них и нормальные люди имеются. И я продолжил:

— Я не прошу вас прибегнуть к помощи иных сил, у нас просьба попроще и поскромнее. Мы с коллегой расследуем убийство, и у нас есть основание полагать, что убийца бывал в вашем доме, посещал ваши сеансы. Не исключено, что он снова у вас появится. Уверен, что потусторонние силы вас обязательно защитят, но стоит ли их тревожить?

Госпожа Макаревская захлопала глазами. Начнет она сейчас ссылаться на «иные» силы или проявит нормальный человеческий страх?

— Так вы нас в гостиную пригласите, или как? — проявил я инициативу.

— Прошу вас.

Ага, толика здравого смысла осталась.

Гостиная Лидии Павловны аскетична — в центре круглый стол, покрытый зеленой бархатной скатертью, вокруг него стулья. По углам — подставки с канделябрами. Ни картинок, ни фотографий на стенах. Соответственно — нет и образов в углу.

Никаких вам хрустальных шаров, чучел или скелетов. Возможно, что истинный спиритуалист должен убирать «орудия труда» в нерабочее время. Вот, разве что вонь от каких-то ароматов указывала, что тут что-то происходит. Или это ароматизированные свечи?

— Вы позволите нам присесть? — кивнул я на стул.

Дождавшись, пока сама хозяйка не усядется (я ей даже стул выдвинул), сел, выложил на стол свою папочку.

— Лидия Павловна, я хочу показать вам э-э… — тут я замялся, успев «поймать» едва не слетевшее с языка слово «фоторобот», — портрет подозреваемого, составленный по описанию свидетелей.

Вытащив из папки рисунок страшного дядьки с бородой, выложил его на стол.

— Не доводилось видеть такого субъекта?

Женщина только глянула на портрет и кивнула:

— Доводилось. Захаживал ко мне на сеансы. Давненько, правда, не приходил. Год, а возможно, что и больше.

Охотничья собака, сидевшая во мне, опять сделала стойку. Стараясь скрыть возбуждение, спросил:

— А как его зовут, не припомните?

Мадам Макаревская задумалась, нахмурила брови, потом пожала плечами:

— Он представлялся, но у нас не принято называть друг друга по имени и отчеству, так я и позабыла.

Откинувшись на спинку жесткого стула, оккультистка деланно улыбнулась.

— Возможно, если я повспоминаю, так вспомню, а может и нет. Все-таки времени прошло много.

Плохо, что забыла, но попытаюсь помочь женщине.

— Лидия Павловна, если вы слышали имя, то вы его обязательно вспомните, — уверенно сказал я.

Казначеев, стоявший за моим стулом, закашлялся, но я помотал головой. Мы пока не станем называть имя и отчество, пусть сама вспомнит. А я достал из папки еще один портрет, на сей раз фотографический.

— А этого господина не узнаете?

— Узнаю, — кивнула Лидия Павловна. — Вот этого я даже помню по имени и фамилии. Господин Синявский, звать Игорем Модестовичем.

Определенно, память на лица у оккультистки была неплохая. А тут даже и имя вспомнила.

— Игорь Модестович случайно у вас денег не занимал? — поинтересовался я.

Госпожа Макаревская дернула плечиком, поджала тонкие губы и нервно ответила:

— А вот это мое личное дело.

Ясно, у этой он тоже занял, но она стесняется признаться. Интересно, куда Синявский истратил все свои деньги? Их же у него должно быть немало, а при обыске отыскали только триста с чем-то рублей. Впрочем, я не ставлю задачу отыскивать следы чужих денег.

— Скажите, а эти два господина не пересекались в вашем салоне?

— Они сидели рядом, — кивнула оккультистка. — Я даже помню, что после одного из сеансов господин с бородой и Игорь Модестович ушли вместе. Но, повторяю, это было давно.

— А вы не вспомните, зачем этот человек приходил на сеанс? — поинтересовался я, еще разок продемонстрировав портрет бородача. — Из любопытства, или он хотел узнать о чем-то личном? Что его привело?

— Простите, господин следователь, — покачала головой женщина, — но я не могу разглашать то, о чем спрашивают иные силы. Это не моя тайна.

Ишь ты, тоже говорит языком французских романов.

— А хотя бы намекнуть? — попросил я. Попытался посмотреть в глаза госпожи Макаревской, но она отвела взгляд.

Напустив на себя умный вид, пустился в рассуждения:

— Как я полагаю, люди желают получить от иных сил ответы на самые важные вопросы. Но важность у каждого разная. Для ревнивого мужа измена жены. Для торговца — удачное вложение капитала. Чем плохо, ежели иные силы отсоветуют вкладывать деньги в какие-то сомнительные акции? Для крестьянина важно — не сдохнет ли