Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

других преступлениях признаетесь. И про кражи рассказывают, и про прочее. Говорят — если их сам Чернавский словил, так и не стыдно. Титулярный советник Буров третий день матерится, говорит, две ночи не спал.

— Буров? — переспросил я. — Который должен был дело по убийству Синявского вести? А еще у него на участке доходный дом Шахина обнесли, он как раз пошел следственные действия проводить.

— Так эти голубчики дом Шахина и обнесли, — пояснил Казначеев. — Аккурат, те четыре квартиры, что пустыми стояли, без жильцов. Признались, что дворник с ними в сговоре был, а еще ломовой извозчик, что мебель помогал вывозить. Всех уже взяли, мебель нашли, вернули. Еще дом на Выборгской, нам про него неизвестно было, а тут сами признались. Двух скупщиков краденого арестовали, барахла нашли много, которое по прежним кражам проходит.

Хотел спросить — а чего Буров матерится? Радоваться следак должен, что кражи раскрыты, потом вспомнил, что за «глухарей» в этом мире следователей и сыскарей никто не бьет, премии не лишает. Раскрытая кража — лишняя работа и головная боль. Так-то бы явился Буров на квартирные кражи, провел осмотр, допросил хозяина, дворника, собрал бы бумажки в папку, и дело в свой стол положил. Полежало бы оно у него, а потом в архив сдал. А здесь, коли воры нашлись, во всем сознались, так и работа имеется — допрашивать надо, обвинения предъявлять, изъятие украденного имущества проводить, расписки получать. Ох ты, а еще владельцев краденого барахла искать.

— Странно… Народ серьезный, мебель вывозит, а чего они на девку напали? — подумал я вслух.

Уличные грабежи и в мою эпоху, и в эту, считаются делом несерьезным, даже, предосудительным. Вот, кража — это по-настоящему, по воровскому.

— Говорят, бес попутал, — усмехнулся Казначеев. — Тимоха Соболев, которому ты, ваше сиятельство, щечки попортил, хотел с ней познакомиться, до дома… хе-хе по вечернему времени проводить, а она, фифа такая, сказала, что с такими не знается, ей чистенькие господа нужны, не меньше, чем за пятерку. Вот, обидно им стало. И не за то, что пренебрегла, а за то, что решила, что пяти рублей у них нет. И всего-то девке подзатыльник отвесили, а тут на них господин офицер несется, и без разговоров в рыло Агею сунул. А Агей — он у них за старшего, неприлично, чтобы рыло чистили.

Ох уж этот бес! И всех-то он путает. Небось, икается бедолаге, как часто вспоминают рогатого. Их путает, а нам расхлебывай.

— Ага, помню такого, — покивал я. — Господин поручик потом Агея очень качественно сапогом между ног приложил.

— Вот-вот… И господин офицер ему в рыло, а потом еще чиновник со шпагой. Да, ваша светлость, тот, которого ты эфесом по башке приголубил, в сознание-то пришел, но говорит худо, и заикается.

Кем меня Казначеев обозвал? Светлостью? А я, кажется, только сиятельство? Запутался в этих титулах, а господин отставной боцманмат изгаляется.

Шут с ним, пусть кум шутит. Главное, что разбойники признались в кражах. А ведь у меня что-то еще было… Точно!

— Что ж, Александр Алексеевич, совсем из головы вылетело, — признался я. — Когда Тимоха на меня с ножом ринулся, атаман ему такую фразу сказал: «Убьешь чинушу, сам топить станешь». Я ведь ее в свое объяснение не вставил, запамятовал в горячке, а сейчас вспомнил. Может, вы этих бандюганов еще и на предмет убийства расспросите?

Казначеев призадумался, покачал головой.

— Кражи-то они на себя взяли, а вот убийство… Тут уж не знаю, сознаются ли? А если даже и сознаются, то что дальше?

Господина коллежского секретаря понимаю. На убийство хорошо раскручивать в том случае, если труп имеется, и подозреваемый. А если покойника нет в наличие, то как? Допустим, даже если душегубы признаются в десяти убийствах, а не в одном, а трупы уже на кладбище похоронены, как неопознанные, или лежат где-то на дне реки. Сыскная полиция действует от конкретного преступления, а не от слов или догадок.

— Н-ну, попробуем, поработаем, — осторожно пообещал Казначеев.

Не стал приставать с расспросами — как там Сыскная полиция собирается поработать, они сами знают. И допросят каждого по отдельности, и внутрикамерную разработку проведут.

— Что ж, ваше благородие, — хмыкнул я, поднимаясь со стула. — Кажется, с этими делами решили, насчет варенья договорились, а теперь мне ваша компания нужна. Вы меня до салона госпожи Макаревской не проводите?

Понятно, что вопрос риторический. Проводит меня кум, никуда не денется.

Глава 17

Оккультистка

Казалось бы, Офицерская улица, на которой расположились два оплота правопорядка Санкт-Петербурга вообще, и Российской империи в частности — Съезжий дом Казанской полицейской части, где обитает Сыскная полиция, и Литовский замок — главная тюрьма столицы, должна быть добропорядочной и пристойной. Так нет же, улица славится своими дешевыми и грязными гостиницами, кабаками и портерными.

Про эти злачные места я наслышан, правда, без подробностей.

Литовский замок, шедевр (ну, пусть преувеличиваю, не самый главный шедевр) архитектуры — с колоннами, с круглыми башнями, но я его почему-то не помню из своего прошлого. Скорее всего, с ним поступили так же, как с Бастилией, которую восставший народ разобрал по кирпичику[1].

Напротив «символа самодержавия», через Крюков канал, двухэтажное здание с вывеской вдоль всей стены «Гостиница „Роза“. Ресторанъ и Отдѣльные нумера для важныхъ господъ».

Александр Алексеевич и повел меня именно к нему.

— Слышали, что здесь в прошлом году случилось? — поинтересовался Казначеев.

Судя по тому, что указывают на отдельные номера, здесь не просто гостиница, а публичный дом, а иначе, зачем дополнительно говорить о том, что и так понятно?

— Проститутка клиента прирезала? Или наоборот? — предположил я.

Случается и такое. В моей практике, надо признаться, подобного не было, а вот мордобой однажды случился.

(Елки-палки, опять Стешка вспомнилась. Это ведь ее как-то побил купец первой гильдии, обвинил в краже, да еще и в участок притащил.)

— Тут история интереснее, — хмыкнул Александр Алексеевич. — Хозяйка гостиницы альбомы держит для посетителей. Пришел в ресторан — а тебе альбомчик выносят, с фотографическими карточками. Выбрал себе барышню, официанта подозвал, в карточку ткнул, а через десять минут тебе нумер указывают, где избранница ждет.

— Не иначе, пришел в ресторан клиент, а в альбоме ему собственная супруга попалась?

Где-то я такое читал. Уж не у Кивинова ли? Там, вроде, муж, воспользовавшись отсутствием супруги, поехал в «массажный» салон, обнаружил в нем собственную жену. Здесь ситуация схожая, но не совсем.

— В тутошнем ресторане молодежь «мальчишники» перед свадьбой устраивает, — сообщил Казначеев. Покосившись на меня, сказал с легким неодобрением: — Типа,