Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

она покачала головой. — Фиксация осуществлялась по косвенным признакам. Нормальное оборудование появилось лишь годы спустя. Тогда же выяснилось, что эрикс не распределяется по окружающей среде так, как должен был бы распределяться обычный газ или аэрозоль.

Я нахмурился, задав важный в своей сути вопрос:

— Он вообще вещество?

— Если вы спросите химика — да, — наконец произнесла женщина спустя несколько секунд. — Если физика — услышите длинную лекцию о том, что наше понятие вещества здесь плохо применимо. А специалист по катализаторам вам скажет, что это не имеет значения, пока работает расчётная модель.

— А если я спрошу вас?

— То я скажу, что не знаю ответа, Лександр, — Анастасия демонстративно развела руками, дав прямой и до одури пугающий ответ. Потому что «не знать», что за нечто присутствует везде и всюду, используется где можно и где нельзя, и копается в людских головах — это…

«Поразительная безалаберность» — подытожил я ёмко.

— Допустим. Значит, эрикс распределялся «неправильно». Но это ведь ещё не всё?

— Не всё. Впоследствии было также установлено, что показатели концентрации эрикса демонстрируют устойчивую связь с магнитным полем планеты.

«Какая прелесть».

— Не хочу показаться человеком, которому обязательно нужно простое объяснение, но… каким образом?

— Если бы я могла ответить на этот вопрос, Лександр, то я сидела бы сейчас не в Сант-Море, а где-нибудь в столице. И получала бы в несколько раз больше. Десятков раз.

— Это очень весомый аргумент в пользу отсутствия ответа на столь животрепещущий вопрос, — я потёр переносицу. — И вот этот факт установлен доподлинно?

— Насколько это возможно. Самое надёжное наблюдение — это то, что изменение естественного магнитного поля сопровождается изменением распределения фонового эрикса. В свою очередь, большие скопления эрикса способны искажать магнитные измерения. Эффект небольшой, но он существует.

— Полагаю, можно даже не спрашивать о том, что первично, как это работает и всё в таком духе, — задумчиво пробормотал я, понимая, что будь у Анастасии ответы на эти вопросы, и она бы не говорила то, что говорила.

«Варварская формулировка и подход к исследованиям. Но другого видения у меня нет. И теорий — тоже. Магнитное поле опоясывало весь мир. Если эрикс с ним связан, даже косвенно, то понятно, почему очистка отдельных областей ничего фундаментально не решила».

— И именно этот фон влияет на электронику. Я правильно понимаю? — я поднял взгляд на женщину, которая смотрела на меня так, словно рассчитывала увидеть что-то интересное.

— Это одна из наиболее распространённых моделей.

— Модель, значит…

— Сам эффект подтверждён и наблюдаем, но объяснения у него нет, — подтвердила Анастасия, мягко улыбнувшись. — Добро пожаловать в нашу реальность, Лександр.

— Полагаю, ответа на вопрос о том, почему концентрированный эрикс или эриксовое напыление устраняют проблему у нас тоже нет?

— Именно так, — она кивнула. — Одно следует из другого. Есть конкурирующие модели, описывающие причины и следствия, но ни одну нельзя подтвердить.

— Тогда почему его просто не убрать?

Анастасия чуть приподняла брови:

— Я ведь только что объяснила, что уничтожать его мы не умеем…

— Уничтожать и не нужно. Его ведь можно собирать, изолировать… За восемьдесят лет человечество могло хотя бы попытаться максимально снизить общий фон. Загнать всё, что получится, в хранилища. Перестать использовать. Не производить новое. Электростанции в прежних масштабах ведь не строят из опасения повторения инцидента. Значит, всё остальное — вопрос времени, денег и желания…

Анастасия посмотрела на меня с выражением взрослого человека, которому ребёнок абсолютно серьёзно предлагал «решение проблемы», которое таковым не являлось ни в малейшей степени.

— Даже если представить невозможное и посчитать, что всем государствам на планете удалось договориться, полностью вывести эрикс из окружающей среды мы не сможем. Он рассеивается, перераспределяется, реагирует на магнитное поле. И более того — мы не знаем, где именно находится большая часть того его количества, которое возникло во время Резонанса, — она поймала мой непонимающий взгляд. — Наблюдения показывают, что «освоенный» объём не дал бы и десятой доли того эрикса, который мы фиксируем рассеянным по планете. И это очень щедрая оценка, предполагающая, что огромные объёмы улетучились в процессе…

Женщина отпила из кружки, вернув ту на стол, и продолжила:

— Но основной причиной, конечно же, являются сами люди. Никто просто не откажется от использования эрикса. Промышленность. Связь. Медицина и наука. Нельзя всерьёз полагать, что человек, привыкший носить на руке устройство, материализующее десятки необходимых ему инструментов по первому требованию, добровольно откажется от него ради абстрактной возможности много лет спустя, через поколения, получить на выходе электронику, преимуществ которой они сейчас толком оценить не способны…

Я медленно кивнул, в мыслях противопоставляя друг другу два мира: мой, родной, с доступным электричеством и высочайшим уровнем жизни, доступным для большинства людей, с этим, пережившим катастрофу и застрявшем где-то между эпохами пара, индустриализации и электричества.

Гармоничное дитя прогресса с одной стороны, и странная, но каким-то образом продолжающая дышать химера с другой. Неприятное зрелище.

— Без эрикса, — начал я медленно, — человечество за эти восемьдесят лет могло бы уйти намного дальше. Чисто теоретически.

— Вполне возможно, — моя собеседница не стала спорить. — Уже в то время люди были способны на многое. Масштабные проекты, автоматизация, упрощение труда…

— Но вы всё равно против того, чтобы от него отказаться. Даже если бы существовал способ… — сказал я потому, что эта позиция прослеживалась в её словах и тоне с самого начала разговора.

— Категорически, — Анастасия уверенно и безапелляционно кивнула. — У прогресса нет единственной тропинки, Лександр. Вы смотрите на электричество и видите то, что человечество могло получить. Я смотрю на эрикс и вижу то, что оно получило благодаря ему.

— Катализаторы, эрикс-искусства и личное могущество, — хмыкнул я, понимающе покивав. Люди во всех мирах были одинаковы, и о той же магии, получи люди возможность наделять ею кого угодно, не отказались бы, даже начни по всему миру появляться демоны и прочая нечисть.

А тут цена — это всего лишь отсутствие того, о чём местные знать не знают.

— Не только, — Анастасия замешкалась на секунду. — Эрикс многогранен, Лександр. Без него моя сестра давно была бы фактически мертва, так что это…

Она замолчала резко и так, словно осознала что-то. Я поймал взгляд Анастасии, разом поняв две вещи: речь шла не об известной мне эрикс-медицине, потому что будь иначе, и в глазах женщины не плескалась бы сейчас досада на саму себя и, видно, на свой длинный язык.

Я не стал задавать вопрос сразу, потому как опыт в этот момент возобладал над сиюминутными стремлениями. Людей, сказавших лишнее, не стоило продолжать тормошить, задавая вопрос за вопросом.

Особенно если рассчитываешь ещё когда-либо поговорить с