Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

— Понимаю, — коротко бросил я, на мгновение опустив взгляд в стол.

— Нет, — Анастасия хмуро посмотрела на меня. — Не понимаете. Но судя по тому, что вы не начали спрашивать, вы хотя бы догадываетесь, что я не собиралась об этом рассказывать. И попрошу вас об услышанном забыть.

— После разговора о магнитных полях и электронике ожидать, что я забуду о существовании такой… грани многогранного эрикса несколько… оптимистично, — качнул головой я. — Если это тайна, то я отступлю. Но если вы можете рассказать подробнее, без личных деталей… я буду весьма благодарен.

Губы женщины сжались в тонкую линию, но она сама задумалась. Крепко задумалась, ведь на то, чтобы ответить, ей потребовалось полминуты, не меньше.

— Информация об этой программе не секретна в формальном смысле. Просто она не предназначена для публичного распространения. Личных подробностей вы от меня не получите, — она прищурилась, — но раз из-за вашего любопытства всё так затянулось… час дополнительной работы с каждой «сессии», на срок… скажем, в три месяца.

— Согласен, — любопытство было слишком сильным, чтобы не пожертвовать несколькими часами в месяц. Тем более, что Анастасия не походила на человека, который стал бы выдавать что-то доступное за секрет.

Анастасия удовлетворённо кивнула, подавшись вперёд:

— Это не технология в привычном смысле. Экспериментальная, не афишируемая медицинская программа. Работы по ней начались довольно давно, но первоначально — в совершенно другом направлении. Изучалось воздействие сверхмалых концентраций эрикса на нервную ткань. Инъекции. Дозы стабилизированного эрикса — на порядки ниже рабочих даже для самых слабых катализаторов. «Гомеопатические», как их называли противники проекта…

Она замолчала, и я не выдержал уже спустя десяток секунд.

— И к чему они пришли? Что произошло? — ответа, впрочем, не последовало ни спустя десять, ни спустя двадцать секунд. — Если вы сейчас пытаетесь решить, сколько мне можно рассказать, то можете остановиться на том уровне, который не приведёт к моему аресту по дороге домой.

Моя собеседница, только что собранная, фыркнула:

— Вас удивительно сложно воспринимать всерьёз, Лександр. Особенно когда вы таким тоном произносите подобные вещи, — она покачала головой. — По ходу программы пришли к тому, что при некоторых повреждениях мозга эрикс способен частично компенсировать утраченную функцию.

— Каким образом компенсировать?.. — я не на шутку напрягся.

— Неизвестно.

«Опять».

— Стоит признать, что я начинаю ненавидеть это слово…

— Тогда вам не стоит заниматься фундаментальной наукой в принципе, Лександр, — Анастасия потянулась к чайнику, но тот к этому моменту уже опустел. Она встала, двинувшись к маленькой раковине в углу комнатушки. — Компенсация — это не восстановление утраченного. По крайней мере, не на том уровне, который можно было бы наблюдать. Повреждения не исчезают, но функции частично возвращаются.

— То есть, — начал я недоверчиво, — вы хотите сказать, что участок мозга физически повреждён. Нейроны погибли, связи разрушены. Но после введения эрикса человек снова способен делать то, что не мог делать после получения травмы?

— В отдельных случаях — да. Память, речь, двигательные функции, некоторые врождённые нарушения, деменция… пока поддерживается необходимая концентрация, возможно многое, — чайник снова занял своё место на газовой горелке.

— Не лечение, а замещение. Веществом, реагирующим на мысли, — я медленно, с чувством и толком потёр переносицу. — А когда концентрация падает?

— Эффект ослабевает. Темп этого ослабевания зависит от пациента и неизвестных факторов, которые наверняка есть, но о которых мы не знаем.

«Проклятье».

Всё окончательно перестало укладываться даже в самые широкие рамки «иной физики», на которую я ссылался с момента пробуждения. Неизвестная материя, считывающая сигналы мозга? Предположим. Связывающая сознания? Всё ещё возможно. Интерфейс мозг-компьютер, на эту материю опирающийся? Допустимо. Замещение уничтоженной функции мозга некоей материей, которая сама по себе понимает, что от неё нужно, и выполняет самые разные функции?

Это перебор во всех смыслах, и даже допустить такое с точки зрения самой научной науки из всех возможных лично у меня не получалось.

— Вы сказали, что программа не афишируется, — Анастасия кивнула. — По какой причине?

— Потому что люди, Лександр, слышат не то, что им говорят. Стоит лишь стать такой информации общедоступной — и инциденты станут вопросом времени. Больных в мире достаточно для того, чтобы появился спрос. А где спрос — там и чёрный рынок. На текущий момент Империи достаточно и оборота подпольных катализаторов, чтобы добавлять к ним ещё и медикаменты.

«Косвенное подтверждение тому, что с контролем над эриксом всё не так хорошо, как хотелось бы сильным мира сего. Всё лучше и лучше».

Анастасия тем временем демонстративно посмотрела на часы, и я уловил намёк. Впрочем, уходить вот так я не собирался ещё до самого этого разговора, а уж теперь…

— Анастасия, — я поднялся из-за стола. — У меня сегодня найдётся час-другой для участия в… неоплачиваемой части нашей совместной работы.

Взгляд женщины заметно потеплел, а я убедился в том, что подход выбран правильный. Как говорится — относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. В девяти случаях из десяти это ничем, конечно, не поможет, но иногда…

Да, иногда это может принести неожиданные результаты.

Глава 17

Повод отвлечься

На следующий день моё тело поспешило напомнить мне о том, что материализация — это нагрузка. И несколько часов пусть даже рутинных и скучных манипуляций всё-таки вполне способны оставить свой след.

Не катастрофический и не чрезмерно неприятный, но ощутимый: лёгкая вязкость мыслей в первые минуты после пробуждения, оседающая в конечностях тяжесть и проистекающее из всего этого нежелание куда-либо идти.

«Не стоило вот так, нахрапом лезть слишком глубоко, Лександр Лазарь. Хорошего понемногу, иначе можно и свихнуться со всей этой, ха, фундаментальной наукой» — поморщился я, глядя в потолок.

Вставать действительно не хотелось, но студенческие обязанности никто не отменял, а объять восемьдесят лет истории местной цивилизации можно было и немногим позже: благо, никаких дедлайнов передо мной не стояло, окромя собственного любопытства и нежелания «замораживать» дело на полпути.

Я поднялся, размялся, умылся, проверил уведомления на браслете, — администрация потребовала в течение ближайших трёх дней явиться к профессору Ковалю, — привёл себя в порядок и отправился на учёбу. Обошлось без эксцессов: две лекции и практикум прошли, как по маслу, а на обеденном перерыве, когда впереди замаячило солидное «окно», требующее себя чем-то заполнить, меня нашёл Громов.

Или Громовы, что точнее.

— Лекс, — я оторвал взгляд от экрана планшета, окинув брюнета взглядом. Он был бодр и весел, держал руки за спиной и разве что не тянулся вверх, до такой степени его распирало энергией.

— Дима, — мой взгляд плавно перетёк на его сестру. — Лиза. Что-то случилось?

— Прошло три недели, — Громов