Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

— Они самые, — мрачно подтвердил Дамир. Светлая прядь упала ему на глаза, скрыв в их глубине ярость и беспомощность.

Он кратко, словно рубя топором, пересказал Раде события ночи. Голос его то и дело срывался, когда он вспоминал, как тянул руки к уродливому монстру, видя в нем живого, улыбающегося отца. Рассказал о свисте кожистых крыльев, о бойне, где лесная шептунья превратилась в ошмётки тьмы под когтями крылатого чудища. И о том, как этот хищник, рухнув на землю, на их глазах обернулся израненной Ингрид. А затем из тени дерева появился еще один.

— Мирка, отчаянная, пошла прямо к нему. Представляешь? — его голос дрожал от возбуждения. — Я думал, что все. Обоих нас разорвет на части… — парень перешел на шепот, словно кто-то мог их подслушать. — А Мира руку протянула и на его грудь положила, словно котенка погладить решила. Не побоялась…

— А он — что? — Рада уперлась локтями в стол и подалась вперед.

— Обратился, — тряхнув головой, Дамир криво усмехнулся. — В патлатого. В этого белобрысого местного князька. Можешь представить?

Рада охнула, прижав ладони к губам. Глаза её округлились, в них читалось полное смятение. Она перевела взгляд на спящую Ингрид, потом снова на Дамира.

— В Леора? — прошептала она, и голос её дрогнул. — Так эти… крылы, пепельники, ходари, мавки и прочая мерзость… Они не просто твари, созданные Аскарами, чтобы держать нас в узде? Это люди?

— Выходит, что так, — Дамир сжал свою кружку пальцами так крепко, что хрустнули костяшки. — Мы всю жизнь думали, что твари из Завесы и Черного Леса — бездушные порождения Аскаров. А они могут принимать лик людей. Улыбаются, лечат раны, подают еду. А ночью выпускают когти.

— Но… — задумчиво начала Рада, озадаченно сдвинув брови.

Взгляд ее плавно скользнул на Ингрид, едва дышащую и все такую же бледную. В услышанное верилось с трудом. Не похожа целительница на монстра. Вот хоть убей — не похожа. И Леор, и остальные обитатели долины.

— Но они же не тронули вас, а убили эту… шептуниху.

— Ага, не тронули! Что-то ты быстро забыла, сколько людей гибнет из года в год от их налетов. — взглянул на нее исподлобья Дамир. — Защищать их вздумала? — взбеленился он. — Драконы у тебя, значит, кровожадное зло, а аскарские выродки — спасители и защитники.

— Угомонись, Дамир, я не то имела в виду, — нахмурилась Рада. — Я разобраться хочу. Понять, что они такое и зачем им мы. Ты же первый сказал, что они люди. Вот я и подумала…

— Да о чем тут думать? Морок это, колдовство, — огрызнулся Дамир. — Наиграются с нами и сожрут. Зуб даю, сожрут и не подавятся. Откормят на дармовых харчах, а потом пустят под нож, как свиней перед осенним убоем. Или в жертву принесут своим проклятым создателям.

Мира отодвинула чашку в сторону. Тепло отвара больше не согревало, внутри всё заледенело. Она вспомнила странное, необъяснимое ощущение под ладонью, когда костяные гребни и чешуйки на груди монстра начали превращаться в человеческую кожу. Тепло, что струилось по венам, и необычную ясность разума…

— Хотели бы — сожрали еще вчера, — возразила она и посмотрела в темные очи Радмилы, в которых искрилась обида и блестели подступающие слезы. — Леор сказал мне кое-что…

— А ты верь ему больше, — рявкнул Дамир. — Увидела смазливое лицо и…

— Не перебивай! — Мира повысила голос и снова посмотрела на Радмилу. — Леор сказал, что я могу усмирить их безумие, — тихо произнесла она. — Что я та, кто держит их цепи, заставляя тьму в крови замолчать.

— Цепи? — Рада поежилась, оглядываясь на запертую дверь. — Прям так и сказал?

— Ага, — кивнула Мира, убирая непокорные рыжие пряди за уши. Воспоминания замельтешили перед глазами назойливыми мухами. — А еще улыбался блаженно и Девой меня называл. Я сразу про храм Огненной Девы в Клинграде вспомнила. Тот, с золотым Аскаротом на своде. Может, они меня перепутали с кем? А?

— Да крыл их знает, — выдохнула Рада и нервно рассмеялась от того, как двусмысленно это прозвучало. — А если нам Ингрид… того? — в знойных черных глазах мелькнул огонек. — Настойки полыни под нос поднести? И расспросить хорошенько, пока она не до конца в себя пришла?

Мира поежилась. Ингрид, может, и была ночью монстром, но сейчас перед ними лежала израненная, беззащитная женщина. Пытать её казалось подлостью.

— Не трогайте ее, — покачав головой, твердо произнесла она. — Леор обещал утром прийти и все нам рассказать.

— Или наврать в три короба, — хмыкнул Дамир. — Нашла, кому верить, Златка. Все его сладкие речи — сплошная брехня.

Снова раздался сдавленный мученический хрип Яромира. Парень дернулся и приподнял голову. Его горячечный взгляд остановился на Мирославе. На раскрасневшемся лице выступила обильная испарина. Что-то невнятно пробормотав, Яромир вновь откинулся на подушки и рухнул в забытье.

Рада метнулась к нему, обмыла лоб холодной водой и, накрыв одеялом, вернулась за стол, заметив, как сидевшая на лавке парочка бегло переглянулась.

— Ярик обронил, что якобы ты, Мира, его обожгла, — негромко проговорила Радмила, бросив на подругу пытливый взор.

Мира потупилась, на ее скулах вспыхнули алые пятна.

— Я не поверила. Мало ли что можно в бреду наболтать, — Рада развела руками и присела напротив. — Но теперь после того, как выяснилось, что ты крыла одними руками в человека превратить можешь…

— Я не хотела, — виновато пробормотала Мира. — Он меня удержать пытался, а Дамир изумруд уже с шеи снимал. Я сама толком не понимаю, как это случилось. В голове помутилось, злость такая изнутри поднялась… И оно как-то все само вышло, — сбивчиво объяснила она.

Ее признание о невольном ожоге повисло в воздухе, смешиваясь с горьким паром травяного отвара. Рада только открыла рот, чтобы что-то ответить, но так и замерла.

Снаружи