Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Дамир мгновенно подобрался, его рука привычным жестом легла на рукоять ножа, что он припрятал за пояс штанов, хотя и понимал, что против хозяина этого места сталь бессильна. Рада вжалась в скамью, а Мира медленно повернула голову к входу.

Дверь отворилась плавно, без скрипа. В избу ворвался поток влажного, густого воздуха, пахнущего листвой и полевыми цветами.

На пороге стоял Леор.

Мягкое сияние, бьющее ему в спину, окрашивало его фигуру в призрачные золотисто-зеленые тона. На нем была тонкая светлая туника и такого же цвета штаны. Мерцающие белые волосы струились по плечам. Ничего в нем не выдавало того кошмара, что случился ночью. Он выглядел таким же ошеломительно красивым, как вчера у реки.

Шагнув внутрь, Леор обвел комнату медленным взглядом. Скользнул по Яромиру и Ингрид, задержался на Раде и остановился на Мирославе. Умышленно или нет, но Дамира его пристальный взор так и не коснулся.

— Вижу, вы уже начали распутывать клубок, — голос Леора прозвучал низко, вибрируя под сводами избы. — Рассвет в Тиходолье всегда приносит ясность, но, боюсь, в одиночку вы не справитесь.

Он прошел к столу и присел на край скамьи, справа от притихшей и побледневшей Радмилы. В движениях Леора сквозила спокойная уверенность властителя этих земель, а, возможно, и не только их.

— Куда уж нам, — раздраженно брякнул Дамир, не чувствуя никакой скованности.

Ночью Леор каким-то образом подавлял его волю, но сейчас чужеродное влияние развеялось, словно проклятый туман, и Дамир снова ощущал, как внутри шипит и беснуется недоверие, направленное на правителя долины.

— Кто вы такие? И какого кры… — парень осекся. — Какого лешего притащили нас сюда?

— Мы — Двуликие, — Леор невозмутимо улыбнулся, не сводя глаз с Мирославы, словно говорил только с ней. — Но чтобы понять, что это значит, нужно начать с истоков, — сделав многозначительную паузу, он дотронулся до своего тернового венка с мерцающими агатами.

— Тогда говори. Про Двуликих мы ещё ночью всё поняли.

— Дамир! — прикрикнула на парня Мира.

— Что — Дамир? Не видишь, он издевается? Слова цедит, будто милость подаёт.

— Не злись на него, Дева. Устами твоего друга говорит страх, — вкрадчиво отозвался Леор. — Но не за себя. Он за тебя боится, — уголки его чувственных губ дрогнули, так и не сложившись в улыбку. — Вы видите в нас монстров, но мы — лишь жалкие тени тех, кем были когда-то, — с горечью продолжил он.

Мира напряженно замерла, готовясь услышать что угодно, но не это…

— Наш мир звался Эпифирой, — голос Леора сочился обреченной вековой скорбью. — Там не знали Завесы и праха. Леса пели в унисон с нашими сердцами, а магия текла по жилам, как чистая вода. Мы жили в единении с природой, меняя облик так же легко, как вы меняете одежду. Два лика внутри нас составляли единое целое, дополняя друг друга.

Леор крепко сжал кулаки, вспоминая утраченное величие. Зеленые глаза полыхнули гневом.

— Аскары пришли из Пустоты. Твари огня и вечного голода, пожиратели миров. Их князья могли воплощаться в трех исполинских драконов или сливаться в одно трехглавое чудовище. Но самым могущественным и свирепым был их прародитель — Аскарот.

Мира невольно вздрогнула. Перед глазами тут же вспыхнули рубиновые очи монстра из ее снов. Жуткие, голодные, свирепые…, но разумные. На удивление — разумные.

Леор тяжело оперся локтями на стол, взгляд его затуманился, на открытых участках шеи блеснула рябь чешуи, которую он не скрывал. В этом больше не было смысла.

— Аскарот воплощал волю и мощь Верховного князя, являясь его карающей ипостасью. Кайрос держал своё воинство в безраздельном подчинении. Он обладал властью выпивать магическую искру из живых существ, передавая полученную силу верным князьям.

Он сделал паузу, вглядываясь в потрясенное лицо Миры.

— Это делало их армию непобедимой. Воины Кайроса не знали усталости и ран, они чувствовали его мощь в своих жилах, превращаясь в единый, сокрушительный кулак. Дыхание Аскарота обращало в пепел целые провинции, выжигая саму память о жизни.

— Но зачем? Зачем они пришли? — сбивчиво спросила Мира, ощутив, как холод колючими иглами впивается в ее затылок.

— Им не нужны были земли Эпифиры для жизни. Они высасывали недра нашего мира, чтобы двинуться дальше — к новым мирам, — ответил Леор, воззрившись на свои пальцы с удлинившимися заострёнными ногтями.

Почувствовав пытливый взгляд Мирославы, он поспешно убрал руки под стол. На миг их взгляды столкнулись, и искрящееся напряжение в горнице стало ощутимо гуще.

— Началась жестокая бойня, опустошившая Эпифиру до самой сердцевины, — тяжелым тоном продолжил Двуликий. — В решающей битве у Небесного Жертвенника, когда надежды не осталось, мы пошли на крайний шаг.

Леор выпрямился, и серебристая чешуя на его шее тускло блеснула, после чего полностью исчезла под алебастровой кожей, что не укрылось от пристального взора Миры, как и отросшие звериные когти.

Возможно, — рассудила она, — вторая его суть прорывается в момент сильного возбуждения. Поэтому Леор так тщательно контролирует эмоции и проявляет дружелюбие и выдержку даже в ответ на откровенную грубость.

— Наши жрецы пробудили реликт Двуликих — Сдвоенный Ключ, символизирующий нашу природу, — снова заговорил Леор, мгновенно завладев вниманием каждого.

Потрясены были все, включая Дамира. Перебивать и в голову никому не пришло, хотя у Миры крутилось на языке парочка уточняющих вопросов. Безоговорочно верить Леору на слово — она точно не собиралась.

— Мы намеревались открыть врата в иномирье и увлечь Аскарота с его воинством за собой — в небытие. Но судьба распорядилась иначе. В тот же миг в вашем мире пробудилась Огненная Гора. Земная твердь раскололась, и ярость её недр откликнулась на силу нашего реликта. Мироздание треснуло. Нас всех — и охотников, и жертв — подхватило этим разломом и выбросило сюда, на обломки