Я выбираю развод - Аврора Сазонова

Анна Сергеевна кивает понимающе, и в ее глазах нет осуждения, только профессиональное сочувствие.

— Юлия, я не могу сказать вам, что делать, это ваше решение. Но могу помочь разобраться в чувствах и страхах. Давайте подумаем вместе. Что самое страшное может случиться, если вы вернетесь домой?

Вопрос заставляет задуматься, сформулировать то, что крутится в голове бесформенным ужасом.

— Что депрессия накроет с новой силой, — произношу медленно, подбирая слова осторожно. — Что окажусь снова в той же яме, где была целый год. Что Саша не сдержит обещаний, вернется к старым моделям поведения, и будет еще больнее, чем в первый раз. Что не справлюсь с Тимуром, с бытом, с воспоминаниями о том, как все было плохо.

Анна Сергеевна записывает в блокнот, потом поднимает взгляд.

— А что хорошее может случиться? — спрашивает она мягко.

Вопрос застает врасплох, потому что думала только о плохом, о рисках и опасностях, и хорошее казалось невозможным, нереальным.

— Буду рядом с Тимуром, — выдыхаю, и внутри теплеет от этой мысли. — Увижу, как он растет, делает первые шаги, говорит новые слова. Может быть, Саша действительно изменится, и мы сможем построить что-то новое, не то, что было раньше, а другое, более честное и равное. Может быть, я смогу быть матерью нормально, без этого постоянного чувства, что тону.

— Видите? — улыбается Анна Сергеевна слегка. — Есть и позитивные варианты развития событий. Но хочу сказать важную вещь. Ваше возвращение домой, если примете такое решение, должно быть на ваших условиях. С четкими границами, правилами, которые муж обязан соблюдать. И с планом отступления, если что-то пойдет не так.

План отступления. Слова звучат разумно и логично, успокаивают тревогу, которая кипит внутри горячей лавой.

— Какой план? — спрашиваю, хватаясь за эту идею как за спасательный круг.

Анна Сергеевна откладывает ручку, складывает руки на коленях и смотрит прямо на меня серьезно.

— Во-первых, отдельная комната, куда муж не будет заходить без вашего разрешения. Это ваше личное пространство, где вы можете восстанавливаться, отдыхать, быть наедине с собой. Во-вторых, продолжение терапии и приема лекарств без перерывов. Никаких пропусков, никаких отговорок, что некогда или неудобно. Ваше здоровье приоритет номер один.

Киваю медленно, впитываю каждое слово, записываю в памяти как инструкцию к выживанию.

— В-третьих, — продолжает она твердо, — возможность уйти в любой момент, если почувствуете, что вам плохо, без объяснений и оправданий перед мужем. У вас должна быть финансовая подушка, деньги на съем жилья хотя бы на месяц, контакты людей, которые помогут. Катя, например, или кто-то еще из близких.

— Катя всегда поможет, — говорю уверенно. — Она уже доказала это.

— Отлично. В-четвертых, никакой интимной близости, пока вы не будете готовы. Муж должен понимать, что восстановление доверия процесс долгий, и физическая близость возможна только когда вы сами этого захотите, а не потому что он настаивает или считает, что имеет право.

Щеки заливает жаром от этих слов, потому что интимная близость последнее, о чем думаю сейчас, но Анна Сергеевна права, нужно оговорить это заранее, чтобы Саша не воспринял возвращение как разрешение на все.

— И последнее, — заканчивает психолог, — регулярный мониторинг вашего состояния. Мы будем встречаться раз в неделю, обсуждать, как идут дела, что изменилось, какие сложности возникают. Если увижу, что депрессия возвращается, мы сразу корректируем план, возможно, увеличим дозировку лекарств или частоту встреч.

План четкий, структурированный, дает ощущение контроля над ситуацией, которого не было месяц. Выдыхаю медленно, чувствуя, как напряжение в плечах слегка отпускает.

— Хорошо, — соглашаюсь тихо. — Я так и сделаю. Поговорю с Сашей, озвучу все условия, и если он согласится, вернусь домой.

Анна Сергеевна улыбается одобрительно, и в улыбке тепло и поддержка.

— Юлия, вы молодец. Принимаете ответственность за свое здоровье, ставите границы, заботитесь о себе. Это огромный прогресс по сравнению с тем состоянием, в котором вы ко мне пришли.

Слова психолога согревают внутри, и впервые за долгое время чувствую что-то похожее на гордость собой. Не большую, не яркую, но она есть, маленькая искорка, которая пробивается сквозь толщу вины и стыда.

— Но хочу предупредить, — добавляет Анна Сергеевна серьезно, и лицо ее становится строже. — Возвращение домой может быть триггером. Знакомая обстановка, запахи, звуки, все это может вызвать воспоминания о том периоде, когда вам было плохо. Будьте готовы к этому. Если почувствуете, что накатывает, сразу используйте техники, которые мы отрабатывали. Дыхательные упражнения, заземление, переключение внимания.

Киваю, вспоминая те упражнения, которые практиковали на сеансах. Дыхание на четыре счета, концентрация на физических ощущениях, перечисление предметов вокруг для возвращения в настоящий момент.

— И еще один важный момент, — продолжает она, наклоняясь вперед. — Муж должен понимать, что депрессия не прошла. Вам лучше, но это не значит, что вы здоровы полностью. Будут плохие дни, когда не сможете встать с кровати, когда слезы польются без причины, когда захочется снова исчезнуть. И в эти моменты ему нужно будет не критиковать, не требовать взять себя в руки, а просто быть рядом, помогать, брать на себя то, с чем вы не справляетесь.

— Он обещал это, — говорю неуверенно. — Говорил, что будет вставать к Тимуру ночью, готовить, помогать со всем. Но как понять, что это не просто слова?

Анна Сергеевна откидывается на спинку кресла, смотрит в окно задумчиво.

— Только время покажет. Первая неделя критическая. Именно тогда станет понятно, насколько серьезны его намерения. Если через неделю ничего не изменится, если он вернется к старым моделям поведения, значит, это были просто слова, попытка вернуть контроль. Но если действительно будет помогать, брать на себя обязанности, уважать ваши границы, тогда у вас есть шанс.

Первая неделя. Семь дней, чтобы проверить, насколько искренен Саша, насколько готов меняться.

— А если он сорвется? — спрашиваю тихо. — Если через три дня начнет требовать, критиковать, давить?

— Тогда вы уходите, — отвечает Анна Сергеевна твердо, без колебаний. — Сразу, не дожидаясь, пока станет совсем плохо. Берете Тимура и уходите к Кате или снимаете квартиру на те деньги, которые муж дал. Ваше здоровье важнее попыток спасти брак, важнее страха остаться одной, важнее чего угодно.

Слова эти ложатся в сердце тяжелым, но правильным грузом. Здоровье важнее брака. Повторяю про себя несколько раз, впитываю эту мысль как мантру.

— Хорошо, — выдыхаю медленно. — Я поняла. Спасибо, Анна Сергеевна.

Она улыбается мягко, закрывает блокнот и кладет ручку на стол.

— Увидимся через неделю, в это же время. И не стесняйтесь звонить, если что-то пойдет не так. В любое время, даже ночью. Я всегда на связи для экстренных случаев.

Встаю из кресла медленно, ноги ватные, но уже не такие тяжелые,